— Постарайся отдохнуть, — посоветовал виконт и тихо добавил: — Завтра все закончится.
Последняя фраза прозвучала так траурно, так печально и обреченно, что в первую минуту показалось, виконт говорит о нас.
— Ты ведь имеешь в виду уничтожение карты? Правда? — пытаясь рассмотреть в полумраке выражение его лица, уточнила я.
— Конечно, — холодно согласился он. — Я очень признателен тебе за помощь, хотя вся эта авантюра не в твоих интересах. Я понимаю, тебе хотелось бы уехать из Норолдин поскорей. Потребовалось бы очень много слов, чтобы объяснить Эдвину, в чем именно он неправ, а в чем прав. Понадобилось бы значительно больше сил, чем я имела, и намного больше взаимного доверия, чем у нас оставалось. Истощать скудные запасы имеющегося не могла, поэтому сказала, стараясь быть убедительной:
— Я помогаю с удовольствием.
— Это хорошо. Учитывая, что особенного выбора у тебя не было, — все так же безрадостно ответил Эдвин и продолжил, прежде чем я успела вмешаться. — Мы завтра к полудню дойдем до источника. Ты знаешь, что волшебство предстоит серьезное. Постарайся поспать, только так ты восстановишь резерв. Если хочешь, могу тебя зачаровать.
Сама мысль, что чужое колдовство лишит меня воли и способности распоряжаться собой, была отвратительна до дрожи. Несмотря на это, пыталась оставаться вежливой. — Нет, спасибо, — я изобразила улыбку, но Эдвина не убедила в искренности.
Он нахмурился и казался мрачным.
— Что ж, тогда спокойной ночи, — он ответил легким поклоном и отошел к костру.
После этого очень захотелось перейти с виконтом на "вы". Такое обращение как нельзя лучше подходило новому характеру наших церемонно-официальных отношений.
Восходящее солнце разгоняло тонкий туман над вересковой пустошью. Было свежо, кристально чистое небо еще поблескивало на западе последними звездами. Воздух бодрил, вода из ручейка у нашей стоянки казалась удивительно вкусной. Несмотря на ссору, на пытку Серпинара, на то, что легла очень поздно, а встала рано, чувствовала себя прекрасно. Выспалась, отдохнула, словно была другим человеком. Мир казался ярким и чудесным, погода — восхитительной. Я улыбалась Эдвину, и постепенно его мрачность ушла. К сожалению, она сменилась недоумением и даже подозрительной настороженностью. Это огорчало, но вопреки такому поведению виконта верила, что вскоре все наладится. Я даже была в этом искренне убеждена.
Мое прекрасное настроение не испортило даже падение в глубокую яму-ловушку, какие обычно рыли ар
И все же я надеялась, что вскоре наши отношения станут прежними. Ведь моя любовь к Эдвину не ушла. Напротив, в то же утро я получила ей подтверждение, когда в разрушенной эльфийской деревне мы наткнулись на гнездо спиндов. Эти паукообразные монстры были мне отвратительны из-за липкой паутины с резким запахом, из-за попыток толпой загнать жертву в силки, где этот лишающий сознания запах был наиболее сильным. Небольшой боевой опыт Эдвина сыграл с виконтом злую шутку. Он не знал о хитростях спиндов, недооценил их и едва не угодил на обед правящей паре.
Испугалась за него тогда ужасно. Не задумывалась о резерве, расшвыривая монстров, пробиваясь к Эдвину. Высвободив его из паутины, обняла, хотела поцеловать, но он отвернулся, отстранился. Бросив скупую благодарность за помощь, хмуро укорил за безрассудное расходование резерва. Я ничего не ответила, рассудив, что еще одна ссора нам не нужна. Для себя сделала вывод, что виконта раздражали собственная ошибка, беспомощность и неспособность защититься от кажущихся небольшими и не слишком опасными спиндов.
Я простила Эдвину и холодность, и отстраненность, списав такое поведение на уязвленное самолюбие. Но виконту все же удалось безнадежно испортить мое прекрасное настроение. На привале, не скрывая воодушевления и радости, я поделилась с артефактором предположением:
— Знаешь, мне кажется, его заклятие разрушилось, — чувствуя, что догадка верна, не сдерживала улыбку, а искристое возбуждение изменяло дар, покалывало кончики пальцев. — Я бы на твоем месте не обольщался, — отрезвляюще безразлично ответил виконт. — С меткой Великий магистр играет так же. Кажется, что все прошло, закончилось, а потом начинается второй виток. Хотя допускаю, что он мог тебя и отпустить.
— Почему бы он это делал? — удивилась я, ощущая, как улетучивается, блекнет лучистая легкость.
Едва ли не в первый раз за утро, Эдвин посмотрел мне в глаза. Холодный взгляд, ровный тон, бесстрастный голос истинного инквизитора, ведущего допрос.
