Многоступенчатый ритуал мы просчитывали тщательно и неоднократно. Леди Тимея и лорд Брешаан перепроверили все расчеты и прошлись с нами по формулам еще в Гнезде. Проверяли правильность и созвучность. Но воспоминание о призраках не успокоило. Заверения Эдвина том, что мы готовы к такому уровню волшебства, тоже. Когда плела первые заклинания, руки от волнения дрожали так, что чуть не разрушила свои чары. Подобная оплошность была совершенно недопустимой, потому что резерва на вторую попытку не хватило бы.
Все должно было получиться с первого раза.
Бьющая из синих звезд магия меня удивила. Когда мы закончили подготовительный этап и приступили к работе с самим источником, я почувствовала его мягкость и податливость. Складывалось впечатление, что он истосковался по вниманию, по направляющей его силе. Даже отчего-то напоминал игривого щенка, не знающего, куда выплеснуть энергию, чем бы заняться. Щенка, наслаждающегося свободой, но гордого тем, что его взяли на поводок. Так и источник радостно отдавался в руки, ластился, но я, к счастью, знала ошибочность сравнения стихийной магии со щенком. Стихийная магия могла при неправильном обращении или просто ослаблении внимания убить.
Создаваемые Эдвином заклинания сплетались, перевивались с моими. Оживив наш артефакт, мы вводили в эти общие сети гибкую магию источника и малоподвижную силу "третьего". Восхитительно прекрасное, возвышающее и одновременно опустошающее, выпивающее колдовство длилось часы. Ритуал не был обыкновенным трансом. Я четко видела не только плетения волшебства, но и двор, и сияние изрезанной рунами кости, и лицо сосредоточенного Эдвина.
Колдовство истощало не только магически, но и эмоционально. Усталость отвлекала, сбивала. Подбросила глупую мысль о том, что было бы интересно хоть раз сотворить волшебство вместе с ребенком. Втроем. Эдвин, я и дочь. Глупые мечты. Но из-за них я плакала во время ритуала, а Эдвин это видел. Он хмурился, бросал на меня время от времени настороженные взгляды. Но я делала вид, что этого не замечаю. Строго запретила себе отвлекаться и концентрировалась на волшебстве.
На карте даров, лежащей в центре большой звезды, постепенно концентрировалась энергия. Она отколола один за другим сапфиры и рубины. Артефакты подскакивали на полу, неприятно стучали и порядком раздражали. Я надеялась, что они треснут, обратятся в пыль. Но разрушительная сила была направлена не на них. И даже когда ближе к полуночи карта даров вспыхнула и заполыхала зловещим кровавым огнем, камни остались целыми.
Когда ритуал закончился, резерв мой был полностью опустошен. Я валилась с ног, колени просто подкашивались. Отступив назад, оперлась спиной о колонну. Хотелось сползти по ней на пол, но на это не было сил. Эдвин был не в лучшем состоянии. Он в изнеможении сел там же, где стоял. В десяти шагах от меня, на другой вершине равностороннего треугольника с центральной звездой в середине. Наш "третий маг" обессилено поблескивал остаточным резервом на третьей вершине. Его крупиц не хватило бы даже шнуровку платья поправить.
Казалось, прошла вечность, прежде чем ко мне вернулась способность хоть немного думать. Центральная звезда излучала ровный свет. Я смотрела на это синее сияние, прислушивалась к источнику. Ощущала, что он доволен, спокоен. Его силе нашлось применение, стихийная магия этому будто радовалась. Камни-артефакты затихли и напоминали глаза. Сердитые и злобные. Меня они раздражали. — Благодарю, Софи, — низкий голос Эдвина откликнулся эхом в пустом каменном дворе.
— Уничтожить это было важно, — мой собственный голос прозвучал глухо и безжизненно.
Эдвин не ответил, но я чувствовала на себе его взгляд. Не повернулась. Разговаривать с виконтом сейчас ни о чем не хотела. Вообще после этого ритуала мечтала лечь и лежать неподвижно до скончания века. А у меня не было сил даже сесть.
Шорох мантии, краем глаза подмеченное движение.
Артефактор медленно поднялся, чуть покачиваясь, подошел ко мне.
— Нужно отсюда уходить. Восстанавливаем хоть сколько-то резерва и уходим, — твердо скомандовал он.
И его тон, и неспособность оставить меня в покое бесили. Но напомнила себе, что в такой резкой реакции на разумные слова виконта виноват опустошенный резерв. Прав был Эдвин, а не расслабляющая, убаюкивающая радостная магия источника. Она наполняла умиротворением, но эта ласка была ловушкой, и задержаться сейчас рядом с центром источника мог лишь самоубийца.
Вынув из кармашка на поясе два восстанавливающих резерв амулета, разломала их в ладонях. Магия заструилась по рукам, теплом окутала сердце. Всплеск энергии ощущался и в руках виконта. Всего через пару минут мир стал живей, свет звезд над головой — ярче, воздух — свежей. Я в нерешительности смотрела на следующую пару артефактов, раздумывая, ломать или не ломать.
— Думаю, по три штуки нам хватит, чтобы отойти достаточно далеко и обезопасить стоянку, — он рассматривал блестящие у него на ладонях бляшки. — Как считаешь?
