— Не старайся, — усмехнулась собеседница, словно прочитав мои мысли. — На карте это место не обозначено. Но гости здесь бывают исключительно редко не поэтому.
— А почему?
— Здесь можно изменить свою судьбу, — без намека на подтрунивание, серьезно ответила она.
— Это ведь хорошо. Иную судьбу неплохо и поменять.
Вглядываясь в невозможно-синие глаза женщины, я силилась отогнать мысль о Смерти. Моя собеседница очень на нее походила, но все же ошибки быть не могло. Смерть я уже встречала. Спутать ее ни с кем другим невозможно.
— Многие хотят этого на словах, но мало кто действительно готов к такому. Или к цене, которую придется заплатить, — она чуть склонила голову к правому плечу, внимательно меня разглядывая. — Эльфы понимали это всегда, поэтому приходили крайне редко и за другим. Люди, к счастью, об этом месте не знают.
— Зачем приходили эльфы? — вглядываясь в лицо женщины, цеплялась за действительность. Клонило в сон, снова хотелось оказаться на поляне у дома. Там было хорошо и спокойно, там не было боли.
— За советом, за предсказанием. За них цена не столь велика. Голову ни на мгновение не посетила мысль, что женщина могла говорить о деньгах, слишком уж она была похожа на Смерть.
— Кто вы? — всматриваясь в ясные синие глаза, спросила я. — Здесь меня зовут Нэйга, — представилась она и лукаво улыбнулась. — О тебе я все знаю, так что не трудись рассказывать. Лучше вставай. Пора уже.
Я приподнялась на локте, отбросила одеяло, решительно опустила с высокой кровати ноги и села на краю. Голова кружилась, волной накатила слабость, усилилась боль в животе. Боль в животе…
Осознание захлестнуло ужасом. Прижав ладонью низ живота, подняла взгляд на госпожу Нэйгу.
— Что с ребенком? — по щекам скользнули слезы. Я знала, какой услышу ответ.
— Ее больше нет, — твердо глядя мне в глаза, сказала женщина. В голосе слышалось сочувствие. — Я могла спасти только одну жизнь. Пришлось выбирать.
Закусив палец, я старалась не рыдать в голос.
Память воскрешала ссоры с виконтом, его недоверие, гнев. Мою боязнь рассказать о беременности, нежелание привязывать не любящего. Словно наяву видела молнию, бьющую в меня из шара в руке мага. Молнию, едва не оборвавшую мою жизнь.
— Я не могу утешить, не навредив, — ее теплая ладонь легла мне на плечо. — А вам нужно поговорить.
Я отрицательно покачала головой. Слезы высохли, решимость вытеснила рыдания.
— С инквизитором я ни о чем говорить не буду, — голос прозвучал твердо и жестко. — Прошу, расскажите вы, что произошло.
Она вздохнула, убрала руку.
— Хорошо. Расскажу, — женщина встала, жестом поманила за собой.
Я поднялась, на ногах держалась нетвердо, но показывать слабость не хотела и больше не просила о помощи. Госпожа Нэйга с научным интересом наблюдала, как я, с трудом передвигая ноги, выхожу вслед за ней из комнаты на кухню, хватаясь за высокую спинку кресла или опираясь рукой на комод. Попыток поддержать меня, даже когда от слабости я налетела на косяк и едва не упала, хозяйка не предпринимала. Остановившись в дверном проеме, я переводила дух, как завороженная глядя в открытое окно. Было видно озеро, вода в нем поражала небесной голубизной, казавшейся сказочной. Особенно в окружении высоких белых скал, обрамлявших озеро. Подойдя ближе к окну, вцепившись в подоконник, увидела на берегу огромные искрящие на солнце глыбы льда. На пригорке пестрым ковром цвели крокусы, а у самого дома благоухала сирень.
— Как это возможно? — выдохнула я, коснувшись рукой багряных листьев плюща, окаймлявшего окно.
— Почему, собственно, нет? — чуть удивленно откликнулась госпожа Нэйга. — Ты еще в саду не была.
Я медленно, чтобы не упасть, повернулась к хозяйке. Она снимала пузатый чайник с печи. На большом, застеленном белой скатертью столе уже стояли чашки на блюдцах и нарезанный ломтиками фруктовый хлеб.
— Присаживайся, — она кивком указала на один из стульев срезной спинкой.
Я послушно прошла мимо буфета из светлой древесины, за стеклянными дверцами которого стояла дорогая посуда из тонкого фарфора. Хозяйка, покачав головой, отодвинула мне стул. Я поблагодарила и, тяжело опираясь на обе руки, со стоном села. Живот болел, но лечиться не торопилась. Эта боль не позволяла поддаться усталости, не давала забыть и отказаться от задумки.
— Не знаю, кто из вас упрямей, — госпожа Нэйга усмехнулась. — Но с вами не скучно, это точно.
После этих слов возникло крайне неприятное чувство. Показалось, что за мной очень давно и довольно пристально наблюдали. Не зря ведь она сказала, что я о себе могу ничего и не рассказывать.
Чай пах розами и медом. Первое время я просто наслаждалась вкусом напитка, ароматом и ощущением жизни. Госпожа Нэйга сидела в торце и поглядывала на меня поверх чашки, за которой прятала губы. На руках она не носила украшений. Ни браслетов, ни колец. Мне это напомнило о лицемерном подарке инквизитора — от эльфийского кольца захотелось избавиться. Но сил снять его пока не было. Еле заставляла себя сидеть ровно, не наваливаясь на стол хвататься за живот только одной рукой.
