Госпожа Нэйга отстранилась, задумалась. Молчание длилось бесконечно. Наконец, она привстала, сняла с чайника вязаную бабу. Безмолвно предложила мне чая, но я отрицательно покачала головой. Хозяйка наполнила свою чашку и медленно, не торопясь пила, рассматривая лежащие на столе украшения. Чем дольше она размышляла, тем отчетливей я понимала, что без ее разрешения с острова не уйти. А без ее помощи не только не выйду из дома, а даже не доползу до постели. Решительность, напористость уходили, уступая место слабости. Она накатывала волнами. Клонило в сон. Хоть боль внизу живота отступала, и поясницу ломило меньше.
— Хорошо, — наконец, ответила хозяйка. — Я помогу.
Она встала, подошла к печи, потянулась к висящему на стене половнику. Открыв крышку кастрюли, помешала наваристый суп. Он восхитительно пах крепким бульоном и овощами.
Через минуту передо мной стояла полная тарелка.
— Поешь вначале, — устало посоветовала госпожа Нэйга. — На пустой желудок, чудом выжив после смертельного заклятия, не сбегают.
Суп был чудесный. Сытость и тепло окончательно меня сморили. Кажется, заснула еще по дороге к кровати.
Проспала до вечера и чувствовала себя удивительно хорошо. Чуть побаливал живот, немного тянуло поясницу, резерв восстановился больше, чем наполовину. Здоровый аппетит и жажда деятельности. Мое желание поскорей уйти из этого дома, выбросить из своей жизни инквизитора никуда не делось.
Госпожа Нэйга сидела в кресле у камина и читала. Книга была большой, старой, на черном переплете тускло поблескивали истершимся золотом руны. Такие же появлялись на эльфийском камне, такие же я видела во время ритуала с полным единением даров.
Заметив, что я проснулась, хозяйка жестом предложила мне соседнее кресло. Она казалась хмурой, недовольной. А книга, судя по тому, как госпожа Нэйга обращалась к оглавлению, была справочником.
— Что вы ищете? — осторожно спросила я.
— Оправдание своему решению, — бросила она. — И твоей глупости.
Я сочла разумным промолчать.
Тишину нарушало только потрескивание дров в камине и громкое тиканье часов на кухне. С моего места был виден циферблат. Посчитав прошедшее с чаепития время, обнаружила, что проспала всего шесть часов. А резерв восстановился вполне порядочно. Это очень удивляло.
Вспомнила, как болела больше недели после того, как Эдвин создавал мной артефакты. После неоднократного вычерпывания магии, после сложнейшего ритуала, затяжного боя и заклятия Волка я боялась, что придется накапливать силы не меньше десяти дней. Что это задержит меня, вынудит разговаривать с инквизитором, терпеть его общество. Но чувствовала себя вполне готовой к путешествию.
Через четверть часа госпожа Нэйга раздраженно захлопнула книгу, отложила на невысокий столик. Сплетя пальцы на уровне лица, хозяйка задумчиво смотрела поверх них на огонь. В комнату сквозь окно заползали сумерки, тени у стен стали гуще.
— Ты не хочешь подождать, пока он проснется? Чтобы поговорить с ним. Обо всем, что случилось? — спросила госпожа Нэйга.
— Нет, не хочу, — спокойно ответила я.
Она досадливо поморщилась, отвернулась от меня, снова сосредоточилась на пламени.
— Мне давно пора научиться проигрывать, — пробормотала хозяйка и значительно бодрей добавила: — Что ж, я предлагала даже четырежды. Моя совесть чиста.
Она снова посмотрела на меня. На лице не осталось и тени раздражения, взгляд был спокойным, даже ласковым. Госпожа Нэйга признала за мной право распоряжаться собственной жизнью по своему разумению. Хоть и считала мое решение неверным.
— Пойдем, накормлю тебя.
Она поднялась, щелчком пальцев зажгла светильники на кухне и в комнате. Повинуясь ее воле, огонь в печи разгорелся сильней. Запеченное с луком и сырным соусом мясо было пряным и сочным, картофельное пюре — нежным. Чашка бульона, кусок серого хлеба с хрустящей корочкой… Пусть и не самая изысканная еда, но после нескольких дней в топях и вересковых пустошах она казалась восхитительной. Первое время меня занимал только ужин. Госпожа Нэйга вновь сидела в торце и пила чай.
— Я подумала, как помочь, — начала она, налив мне чая и придвинув тарелку с фруктовым хлебом. — Часть сделаем сейчас, часть завтра утром.
— Я бы не хотела встречаться с инквизитором, — твердо напомнила я.
— Не встретишься, — она покачала головой. — Он проснется завтра в четыре пополудни и через два часа после того, как ты уйдешь. У тебя достанет времени на все.
Я вздохнула с облегчением. Спрашивать, почему собеседница так уверена, не стала. В душе зародилась тревога.
— Он проспит больше суток? — уточнила, мысленно ругая себя за переживания о едва не убившем меня инквизиторе. — Ты просто не представляешь, что он сделал, лишь бы привезти тебя сюда живой, — укорила госпожа Нэйга. — А я не могу рассказать, не нарушив слово. Но ты можешь остаться, подождать, когда он очнется, — она сделала ударение на том, что состояние виконта было плохим и не называлось сном, — и спросить его сама.
