Молчали долго. Вишневый пирог оказался очень вкусным, а меня впервые за неделю не тошнило от еды. Поэтому аппетит вовсе не был наигранным. Размышляя о навязанной невесте, постепенно осознавала, что отказаться от брака с выбранной Орденом девушкой Эдвин не мог. Инквизиция неохотно, но шла на уступки, если представителей аристократических семейств уже связывали брачные договоренности. Эдвину не осталось и такой лазейки. Закон предписывал заключить договорной брак до того, как жениху исполнится двадцать пять. Эдвин был старше.
Если бы мы не собирались уехать в обозримом будущем, то сводничество Серпинара стало бы поводом для серьезного беспокойства. Но тогда я видела в неожиданной невесте только несколько занятых вечеров и пару встреч с Великим магистром. По моему мнению, это было едва ли обременительней долгого общения с инквизиторами в Ордене.
— Прости меня за несдержанность, — тихо заговорил Эдвин. Ему удалось успокоиться не только на словах. Дар сиял мягким золотистым светом.
Я только кивнула, принимая извинения.
— Ты ведь знаешь, что Орден подбирает пары и для магистров, и для рыцарей, — он озвучил общеизвестный факт.
— Конечно, — я снова кивнула и посмотрела на собеседника. Эдвин казался расстроенным, от былого раздражения не осталось и следа.
— Еще три дня назад я считал, что избавлен от вмешательства Ордена в свою жизнь. И слова Великого магистра были крайне неприятной неожиданностью. Прости, что накричал на тебя, снова покаялся он.
Я взяла его за руку, ободряюще улыбнулась и заверила, что не сержусь. Он выдохнул с явным облегчением и наклонился ко мне. Отвечая на терпкий из-за чайного послевкусия поцелуй, в который раз подумала, что Эдвин привык к капризам. Моя покладистость его удивляла, а поцелуй служил своеобразной проверкой искренности.
За первым, искупающим, последовал еще один, распаляющий желание. И еще один, помрачающий разум нежностью. Промелькнула мысль, что Эдвин использует страсть, чтобы уйти от ответа. Но в тот момент мне это было безразлично. Я так соскучилась по моему волку, что сама обрадовалась возможности отложить неприятный разговор.
Его проворные пальцы распустили боковую шнуровку платья, я возилась с мелкими пуговичками мантии, жадно припадая к его губам.
— В спальню, — сипло выдохнул он между поцелуями.
— Хорошо, — прошептала я.
Он привлек меня к себе, обнимая за талию, целуя ладонь, повел к двери. Тонкий аромат розмарина дразнил и щекотал чувства прохладой. Близость обжигала желанием. В коридоре Эдвин подхватил меня на руки, я рассмеялась, сильней прижимаясь к любимому. В его объятиях забывала обо всем, с радостью теряла себя, становясь единым целым с ним. Его дар сиял счастьем и влечением, покорял силой, необузданностью, какой-то животной дикостью.
Мы отдавались друг другу полностью, без остатка растворяясь в страсти. И знали, что не только она объединяет нас. Дышали друг другом, стирая из памяти холод былого одиночества. Вместе наслаждались отдыхом, успокаивали друг друга лаской и нежностью.
Положив ладонь на грудь любимого, чувствуя биение его сердца, я уже набралась храбрости, решилась рассказать о ребенке. Но прекрасный момент был безвозвратно утерян, потому что Эдвин заговорил раньше.
— Мне тяжело вспоминать некоторые вещи. Но если не расскажу, ты не поймешь, почему навязывание невесты так меня возмутило, — он обнимал меня, устроив руку на моем плече. Вздохнув, продолжил: — Мне тогда было без малого двадцать. На одном из приемов при дворе я познакомился с Беатой Теновер. Думаю, ты слышала эту историю. Я осторожно подтвердила. Против воли перед глазами появился образ черноволосой девушки в объятиях влюбленного Эдвина. Непрошеная мысль о том, что они были бы красивой парой, обожгла ревностью, больно ранила.
— Тогда ты знаешь, что мы сбежали. Догадываешься, что сбежали сюда, — его фразы стали отрывистыми. Эдвин старался скрыть неловкость и, казалось, ожидал бури, слез и истерик. Мы пошли на такой шаг, потому что Орден грубо вмешался в наши жизни, — в низком голосе появились жесткие нотки, послышалось раздражение. В сиянии дара проглядывало все больше красных оттенков. — Беата не обладала магическим даром. Даже ничтожно слабым.
— Инквизиторы не одобряют браков магов с простыми людьми, — мои слова прозвучали неожиданно тихо, как-то ломко. Я пожалела, что открыла рот и вмешалась.
— Это так, — согласился он, чуть крепче прижав меня к себе. — Поэтому Орден воспротивился. Запретить мне что-либо было сложно. Повлиять на меня через семью — невозможно, поэтому инквизиторы внушали родителям Беаты, что на брак ни в коем случае нельзя соглашаться. Особого успеха не имели. — Еще бы, такой выгодный жених, — бросила я, не успев вовремя прикусить язык. Почувствовала, как Эдвин напрягся, и поспешила добавить: — И взаимное сильное чувство.
Он выдохнул, немного расслабился.
— Это верно. Чувство было взаимным и очень сильным. Рядом с ней я терял голову, в разлуке не находил себе места. Я никогда так не любил и не желал женщину. Отказаться от нее я не мог. Это было бы равносильно самоубийству.
