Мысленно то ли нападая, то ли оправдываясь перед ним, начинала сердиться на виконта. Командовать, запирать меня в четырех стенах он не имел никакого права!
Медленное течение реки, красивый вид немного успокоили. Домой я возвращалась со смешанными чувствами. Вина сплеталась с удовольствием, легким озорством из-за нарушенного правила и надеждой, что коболы ничего не расскажут Эдвину о моих вылазках.
Проведя большую часть ночи в терзаниях и раздумьях, не смогла осознать причину, заставившую меня покинуть безопасный дом и выйти на берег, с которого виднелось поместье Великого магистра Серпинара. Да, до него было очень далеко, но замок на каменном уступе над рекой я видела отчетливо. Собственное безрассудство меня удивило и напугало.
Чтобы собраться с мыслями, спустилась в спальню Эдвина, обняла подушку, хранящую запах его духов. Ровные древесные ноты угомонили поднявшуюся тревогу, отголоски свежего розмарина отрезвили, а утонченный аромат мускатного ореха вернул уверенность. Я думала об Эдвине, но былое раздражение на него ушло. Запрет покидать дом казался правильным, однако не столь категоричным, чтобы терять покой и сон. Воспоминания о ласковых руках любимого и отзвуках его голоса постепенно убаюкали.
Эдвин обещал вернуться рано утром. К его приходу я, потеснив кобол на кухне, испекла яблочный пирог с изюмом. Он обрадовался знаку внимания, сиял улыбкой, целовал мне руки, не догадываясь, что я пыталась так искупить вину.
Правда о моих вечерних вылазках вскрылась через три дня. Эдвин ушел на званый ужин к Великому магистру, чтобы познакомиться с возможной невестой и ее родителями. Кроме них Серпинар пригласил еще двух магистров Ордена, не считая
Лейода. Всех с женами. Ужин предполагался спокойный, располагающий к долгим и приятным беседам. Мне мерещилась ловушка, но я вовремя прикусила язык и не стала развивать тему. Отказаться Эдвин не мог, проверки он прошел замечательно, подозрений не вызывал. Более того, своей заинтересованностью Серпинар подчеркивал родственное расположение и возросшее доверие. Судя по всему, эмоциональная составляющая золотого дара открывалась не каждому. И за время длительного общения Серпинар так и не увидел кипящей в Эдвине ненависти.
Прислушиваясь к теплу кольца, я пыталась изучать эльфийский. Довольно скоро это занятие перестало отвлекать от волнений, а часы все чаще привлекали взгляд. Когда маленькая стрелка прочно обосновалась на десяти, а почти полная луна высоко встала над горизонтом, я сдалась. Взяв плащ, спустилась на первый этаж, решительно открыла дверь и окунулась в затхлость подземного хода.
Весенний воздух пьянил свежестью, в вышине поблескивали звезды, сладко пах распустившийся рядом с порогом гиацинт. До этого момента верила, что вовсе не нарушаю данное себе обещание не выходить больше из дома без Эдвина. Что просто буду ждать его там, у защитного барьера, что так пытаюсь сократить ожидание.
Теперь эти объяснения казались бледными и не состоятельными. Я решительно шагнула на поляну и пошла к реке. Потому что мне, именно мне нужно было прогуляться. И о себе следовало думать прежде всего.
Широкая река поблескивала лунным светом. Пахло илом, свежей листвой и хвоей. Я просто шла, шла по берегу, наслаждаясь прогулкой и ни о чем не задумываясь.
Очнулась от холода и толчка в грудь. Не болезненного, но неприятного. Возникло ощущение, что меня предостерегают об опасности. Встрепенувшись, огляделась. С нарастающим ужасом поняла, что светлый камень в сотне шагов — тот самый эльфийский камень, у которого встретила Великого магистра. Сердце заколотилось, как бешенное. Ледяной волной захлестнуло отвратительное осознание, что совершенно не помню, как оказалась так близко к камню. Он ведь был очень далеко от дома. С Эдвином мы шли сюда почти два часа! Вторым открытием стало ощущение, что довольно близко находятся поднятые мертвецы. Болезненно сглотнув, попробовала сосредоточиться и оценить положение. Отметила, что резерва хватит на полдюжины эффективных против нежити воспламеняющих заклинаний, не больше. Ничтожное число, которого не хватит для защиты от десятка противников.
Нужно было срочно уходить, пока они меня не почувствовали. Онемевшие от страха ноги слушались плохо. Вдруг обнаружилось, что на берегу много скользких камней и веток, которых я раньше не замечала. Хотелось бежать, но приходилось выбирать место, куда ставить ногу. Хотелось использовать магию, наколдовать хотя бы фонарь, но я боялась так привлечь поднятых мертвецов или выдать себя Серпинару. С каждым шагом чувствуя, как ухожу от опасности, все отчетливей понимала, что, скорей всего, вернусь домой позже Эдвина. Это предположение оправдалось. Я вернулась далеко за полночь, а Эдвин в одиннадцать.
Узнав от кобол, что я отсутствовала едва ли не четыре часа и вообще очень часто покидала дом, Эдвин взъярился. Он старался говорить спокойно, но я видела, как гнев изменяет золотой дар.
