— Я разберусь с ним сам, — мягко заверил Великий магистр. — Не сомневайтесь, я буду справедлив. Если его таланты смогут как-то пригодиться инквизиции, заключу с ним сделку. Он будет доволен предложением, заверяю. Толковых магов мало. Я не хочу сокращать их число, если есть возможность договориться.
Медленно выдохнула. Не хотела никому вредить, просто не видела другого выхода для себя. Слова инквизитора примиряли меня с совестью. Не полностью, конечно. Но я не назвала бы виконта, если бы почувствовала мстительность Серпинара. Не обрекла бы предавшего меня, потерявшего доверие, но все еще дорогого мне человека на мучения или смерть.
Судя по настроению Великого магистра, он предусматривал для талантливого отступника, которым являлся Миньер, благообразную тюрьму. Она была не хуже моей участи, и в чем-то даже лучше того, что имелось сейчас.
— Назовите его, — потребовал Серпинар.
Голос отзывался в сердце, взгляд черных глаз затоплял сознание.
Я уже открыла рот, но с онемевших губ не слетело ни шепотка. Только беззвучно повторяла требование мага. С каждой секундой уверялась в том, что называть требуемое имя нельзя. Что все сказанное Серпинаром — наглая ложь. — Мне нужно его имя, — в чарующем голосе грозного Великого магистра слышалась настойчивость. — Говорите.
Грудь сковало холодом, казалось, сердце превратилось в кусок льда. С трудом заставляла себя дышать. И боролась с магическим приказом инквизитора.
— Просто назовите имя, — повторил Серпинар, усилив магическое воздействие. — Правда принесет облегчение. По щекам покатились слезы ужаса и боли. Сморгнула их, на мгновение прервав зрительную связь с Серпинаром. Стало легче. С усилием отвела взгляд от бездонных невыносимо черных глаз Великого магистра. Сделала глубокий вдох и прошелестела:
— Благодарю вас за то, что уделили мне время. Мне жаль, что так бездарно потратила его.
— Вы совершаете ошибку, баронесса, — зло прошипел магистр, но быстро взял себя в руки, его голос вновь зазвучал мелодично. Но я выбилась из ритма, теперь ровный баритон звучал неприятно. — Вы упускаете хорошую возможность.
Поступаете безрассудно.
Он сделал небольшую паузу, приблизился ко мне. Я отступила на несколько шагов, стараясь не встречаться взглядом с магистром, смотреть только на его губы. Он казался
огорченным и разочарованным моей внезапной несговорчивостью. В конце концов, это ведь я позвала. — Я, как и Орден в целом, заинтересован в хороших магах, успокаивающим тоном заверил Серпинар. — И хочу помочь. Мне больно смотреть, как вы разрушаете свою жизнь. Тем более, в этом нет никакой нужды. Выбор есть. Вы можете себя спасти. Одумайтесь. Или…
Он говорил размеренно, в густом баритоне слышалось сочувствие, и краткая пауза была гулкой. Как провал, в который катилась моя жизнь.
— Не удивлюсь, если через некоторое время ваш спутник вовлечет вас в очередную сумасшедшую аферу. Молитесь Единому, чтобы вам удалось выбраться из нее живой. — Снова благодарю за уделенное мне время, — упрямо повторила я, стряхнув оцепенение и отмахнувшись от колдовского очарования приятного мужского голоса. — Мне нечего вам сказать. Мое решение не изменится.
— Я раньше не считал вас сумасшедшей, — выпалил Серпинар. — Редко встречаю людей, способных так вредить себе! Ради других!
— Ради некоторых других нужно вредить себе, — прошептала я, отступая еще на шаг.
— Понимаю, вы не в том положении, чтобы прислушаться к моим словам, — он красноречиво указал на мой живот. Я порывисто прикрыла его ладонью. — Но вскоре, я в этом совершенно уверен, вы сможете оценивать ситуацию здраво. Его голос звучал напряженно, неприязненно. Инквизитор оскорбился из-за того, что я вызвала его без толку. Он ценил время и не любил его терять. Но Великий магистр постепенно успокаивался. Он верил в свою правоту, в свое преимущество и смотрел на меня свысока.
— Я терпелив, — с усмешкой заверил он. — Я умею ждать. Когда ваша гордость позволит вам принять помощь, а сознание прояснится, возвращайтесь. Побеседуем снова. Мне приятно разговаривать с красивыми женщинами и дивиться причудам их мышления.
Он легко поклонился, в этом движении мне виделась издевка. Иллюзия Великого магистра истончилась в воздухе, растаяла.
Напряжение схлынуло. Казалось, страх и волнение были моими стержнями. Теперь же их не стало. Руки дрожали, подгибались ослабевшие колени, я кое-как добрела до эльфийского камня, села рядом с ним и разрыдалась, обхватив его одной рукой.
Я была в ужасе от того, что едва не натворила. Выдать Эдвина Серпинару… Как подобный бред вообще уложился в моей голове? Как просуществовал там хоть мгновение? Камень, казавшийся раньше прохладным, теперь согревал. После беседы с Великим магистром у меня от холода зубы постукивали. Прижимаясь к камню, постепенно успокаивалась и заметила руны, которых не понимала. Такие же были на золотых ветвях во время общего волшебства. Я медленно погладила их пальцами, вспоминая чудесное единство даров, думая об Эдвине.
