Бежать мне было некуда, не к кому и не с чем. К тому же интуиция подсказывала, Серпинар принял определенные меры, чтобы поймать меня. Великий магистр отлично знал, что я жива, нахожусь в стране и располагаю сведениями об интересующем его человеке. А таких информаторов Серпинар из рук выпускать не любил. Попытка сбежать от Миньера в Кирлон привела бы только к тому, что меня поймали бы инквизиторы. Отличное будущее: сменить тюрьму на тюрьму и надеяться, что мои скромные умения артефактора заинтересуют Орден настолько, что мне позволят жить. Будь я одна, взбунтовалась бы и рискнула. Ушла бы от виконта, попыталась бы добраться до гавани. Амулет с опалами давал мне такой шанс. Но в том и состояла главная беда. Я не была одна. Через недельку-другую мое интересное положение станет заметным. Через пару месяцев о былом контроле над даром смогу только мечтать, даже собственное тело предаст. Станет неуклюжим, неповоротливым, непредсказуемым.
Я шла к эльфийскому камню, уверенная в том, что делаю это не ради себя, а ради ребенка. В попытке выторговать ему лучшую жизнь, более удобную и просторную клетку, чем наполненный мертвым воздухом дом под горой.
Серый камень, древние письмена. Я ласково погладила их пальцами. Положив ладонь на камень, громко и отчетливо позвала Великого магистра Серпинара.
Секунды растягивались в часы, минуты — в недели. Позабыла дышать, прислушивалась к каждому шороху. И все же появившийся рядом магистр напугал так, что я подпрыгнула от неожиданности.
— Добрый вечер, баронесса Лантер.
Его красивый голос прозвучал ровно, спокойно, легкая улыбка искривляла губы, придавая привлекательному лицу заинтересованное, но чуть насмешливое выражение. Брови вопросительно приподнялись, взгляд внимательный, светлые волосы подчеркивали черноту мантии, свешенные на грудь пряди пересекали яркую эмблему Ордена. Снова никакого отголоска дара. Я разговаривала с иллюзией, что успокаивало. — Добрый вечер, магистр Серпинар, — стараясь говорить уверенно, ответила я.
Он легко склонил голову набок, всем видом показывая внимание.
— Вы сказали, никогда не поздно изменить свою жизнь к лучшему, — вцепившись в камень, напомнила я.
— И вы, нужно полагать, решились на такой шаг?
Здравомыслие победило? — он явно подтрунивал, но другим я магистра и не знала.
Кивнула в ответ. От волнения потеряла все слова, забыла, что хотела сказать. Он приблизился на шаг, внимательно глядя мне в глаза.
— Тогда вы понимаете, что мои требования не изменились. Я хочу услышать имя и описание внешности того человека, который вам помогал все это время, — его чудесный голос звучал музыкой, успокаивал. Даже нервная дрожь и преследовавшее меня последние часы ощущение холода отступили.
— А я хочу узнать, что вы можете предложить мне в обмен, — выдавила я, ужасаясь своей наглости.
— Глупо было бы считать, что после всего я смогу вернуть вам титул и поместье, — глава Ордена говорил ровно, спокойно. И мне отчаянно хотелось верить, что мои слова не оскорбили великодушного магистра. — В первую нашу встречу это было более возможно. Сейчас, когда вы увязли в авантюрах своего спутника так крепко, что даже помогли ему выкрасть артефакт из моего замка, вы этого шанса лишились.
Сердце екнуло. Утерянная возможность. Пропущенный шанс на достойное существование. Нельзя, нельзя упускать такое, огорчать Серпинара… Нельзя.
— И что же теперь? — робко пробормотала я.
— Теперь, если ваши сведения мне помогут, вы получите собственный дом в одной из центральных провинций. Прощение короля, опеку Ордена. Поймите, после одного ужасного происшествия жизнь не заканчивается. У вас есть шанс все исправить. Даже завести семью.
Он говорил, а перед внутренним взором возникали картины. Аккуратный домик в пригороде, сад, поездки в город, другие люди. Замечталась, представив террасу, цветочные клумбы, пчелу, вьющуюся вокруг розетки с вареньем, запах выпечки. Показалось, что сижу за столиком в тени плодовых деревьев и наливаю собеседнику чай. Что этот мужчина — мой муж. Протянула ему тонкую фарфоровую чашку на светлом блюдце, улыбнулась, посмотрела на сидящего напротив магистра.
Отпрянула.
У него не было лица. Белая неживая маска с темными провалами огромных глаз.
Безликий преобразился. Точеный нос, выраженные скулы, высокий лоб, ниспадающие светлые длинные волосы, красивые черные глаза, тонкие губы, изогнутые в легкой улыбке. Укорила себя за то, что отшатнулась от Великого магистра, всего лишь подошедшего чуть ближе.
Но встряска пошла на пользу. Я вспомнила о верной инквизиции прислуге, доносчиках, частых визитах доверенных магистров-проверяющих.
Мне описывали тюрьму, спрятанную за внешней благопристойностью. Не кандалы и казематы, уже неплохо. — Что будет с тем, на кого я укажу? — голос прозвучал ломко, сипло, жалко. Особенно в сравнении с мелодичным, чарующе прекрасным баритоном Серпинара.
