– Принц изволит ошибаться, – спокойно возразил Геральт. – Это не доказательства. Это сфабрикованная клевета, причем сфабрикована она неумело. Меня никогда не нанимали в Тибергене. Про поселок же Сотонин я даже не слыхал. Все счета оттуда – явные подделки, и доказать это будет нетрудно. И я убил гулей в Зграггене, и да, их сожрали, ха-ха, другие гули, потому что у гулей, ха-ха, именно такие, а не иные привычки. И прах похороненных на кладбище покойников с тех пор никто не беспокоит, потому что гулей оттуда выжили. Остальной бред из тех бумаг я даже комментировать не хочу.
– На основе этих документов, – принц положил руку на бумаги, – против тебя начнется судебный процесс. Он будет длиться долго. Правдивы ли эти доказательства? Кто знает? Каким будет окончательный вердикт? А кого это волнует? Это не имеет значения. Важно то зловоние, которое от этого разнесется. И будет тащиться за тобой до конца твоих дней.
– Некоторые люди, – продолжал он, – брезгуют тобой, но вынуждены терпеть, поскольку ты меньшее зло, убийца монстров, угрожающих им. Некоторые ненавидят тебя как мутанта, ощущая отвращение и омерзение к нечеловеческому существу. Другие панически боятся тебя и ненавидят из-за своего собственного страха. Все это будет забыто. Славу эффективного убийцы и репутацию злого колдуна сдует ветром, как перышко, забыты будут отвращение и страх.
Тебя будут помнить только как жадного вора и стяжателя. Те, кто вчера боялись тебя и твоих заклинаний, которые, завидев тебя, отворачивались, чтобы сплюнуть или тянулись за амулетами, завтра будут ржать, тыкая приятеля локтем. Смотри, Геральт идет, этот жалкий шарлатан и пройдоха! Если ты не возьмешься за работу, которую я предлагаю, я уничтожу тебя, ведьмак. Разрушу твою репутацию. Если ты не окажешь мне услугу. Решай. Да или нет?
– Нет.
– Можешь не рассчитывать, что тебе чем-то помогут связи: Феррант де Леттенхоф или рыжая ведьма-любовница. Инстигатор не поставит под угрозу свою собственную карьеру, а ведьме Капитул запрещает вмешательство в уголовные дела. Никто тебе не поможет, когда тебя затянет в колеса судебной машины. Приказываю тебе, решай. Да или нет?
– Нет. Окончательное нет, ваше высочество. Тот, кто скрывается в алькове, уже может выйти.
Принц, к удивлению Геральта, рассмеялся. И хлопнул ладонью о стол. Скрипнула дверь, из соседнего кабинета появилась фигура. Узнаваемая, несмотря на темноту.
– Ты выиграл пари, Феррант, – сказал князь. – О выигрыше сообщи завтра моему секретарю.
– Благодарю вашу княжескую милость, – сказал с легким поклоном Феррант де Леттенхоф, королевский инстигатор, – но я рассматривал пари только в символическом плане. Чтобы подчеркнуть, насколько глубоко я уверен в своем мнении. Я не имел в виду деньги…
– Деньги, которые ты выиграл, – перебил его князь, – для меня тоже только символ, так же, как выбитая на них печать Новиградского монетного двора и профиль правящего монарха. Знай также, знайте оба, что я тоже выиграл. Нашел то, что полагал навсегда потерянным. А именно, веру в людей. Знай, Геральт из Ривии, что Феррант был абсолютно уверен в твоей реакции. А я, признаюсь, считал его наивным. Я был убежден, что ты прогнешься.
– Все что-нибудь выиграли, – кисло сказал Геральт. – А я?
– Ты тоже, – успокоил его принц. – Расскажи ему, Феррант. Объясни ему суть дела.
– Его милость присутствующий здесь князь Эгмунд, – пояснил инстигатор, – соизволил на мгновение выдать себя за Ксандера, своего младшего брата. А также, символически, и за других братьев, претендентов на престол. Принц подозревал, что Ксандер или какой-то другой родственник захочет получить трон, используя имеющегося под рукой ведьмака. Поэтому мы решили что-то такое… инсценировать. И теперь мы знаем, что если нечто подобное произойдет на самом деле… Если кто-то на самом деле сделает тебе недостойное предложение, ты на него не согласишься ради княжеской милости. И не испугаешься угроз или шантажа.
– Я понял, – кивнул ведьмак. – Я склоняю голову перед вашим талантом. Принц соблаговолил изумительно вжиться в роль. В том, что он изволил обо мне сказать, во мнении, которое имел обо мне я не почувствовал никакой актерской игры. Напротив. Я ощущал абсолютную искренность.
– Маскарад и был нашей целью, – сломал неловкое молчание Эгмунд. – Цель достигнута, и я не собираюсь перед тобой объясняться. А пользу получишь и ты. Финансовую. У меня есть намерение действительно тебя нанять. И за твою службу щедро платить. Скажи ему, Феррант.
– Принц Эгмунд, – сказал инстигатор, – опасается убийства своего отца, короля Белогуна, которое может произойти во время планируемой на праздник Ламмас королевской свадьбы. Принцу будет спокойнее, если за безопасностью короля будет наблюдать… кто-нибудь вроде ведьмака. Да, да, не перебивай, мы знаем, что ведьмаки не идут в охранники или телохранители, что целью их существования является защита людей от угроз со стороны магических чудовищ, сверхъестественных и неестественных…
