– Литту Нейд, – ответил я, – привлекать к этому ты не хочешь, как я понимаю. И думаю, что это правильно. Рыжеволосая красавица, безусловно, прекрасно осведомлена в интересующих тебя вопросах, но с местной монархией у нее слишком тесные связи, чтобы она решилась на двойную лояльность – это раз. Во-вторых, не говори ей, что ты скоро исчезнешь и больше здесь не появишься. Поскольку реакция может быть жесткой. Чародейкам, как ты уже смог убедиться, не нравится, когда кто-то исчезает.
– Что касается остального, – пообещал я, – ты можешь на меня рассчитывать. Я буду держать глаза и уши востро и направлю их, куда необходимо. С местной королевской семейкой я уже знаком и сплетен наслушался досыта. Милостивый король Белогун наплодил многочисленное потомство. Жен он менял довольно часто и легко. Как только присматривал себе новую, старая весьма своевременно покидала этот мир, по странному повороту судьбы у нее внезапно обнаруживалась неизлечимая болезнь, и медицина оказывалась бессильной. Таким образом, у короля в настоящее время четыре законных сына, каждый от другой матери. Многочисленные дочери не в счет, так как они претендовать на трон не могут. Я не считаю также множество бастардов. Следует, однако, отметить, что все значительные должности и посты в Кераке занимают супруги дочерей, кузен Феррант является исключением. А внебрачные сыновья управляют торговлей и промышленностью.
Ведьмак, казалось, слушал внимательно.
– Четырьмя сыновьями супружеского ложа, – рассказывал я дальше, – являются, в порядке старшинства, следующие. Первородный сын, имени его не знаю, при дворе запрещено его произносить, после ссоры с отцом уехал, и след затерялся. С тех пор его никто никогда не видел. Второй, Элмер, содержится под стражей, душевнобольной, пьяница, это будто бы является государственной тайной, но весь Керак об этом знает. Реальные претенденты – Эгмунд и Ксандер. Они ненавидят друг друга, и Белогун ловко на этом играет, держит обоих в состоянии постоянной неопределенности относительно преемственности, иногда демонстративно дает обещания тем или иным фаворитам, в том числе кому-то из бастардов. Нынче шепчут по углам, что он пообещал передать корону своему сыну, который родится от новой жены, той, на которой он официально женится в Ламмас.
– Я и кузен Феррант, – продолжал я, – полагаем, однако, что это все пустые обещания, с помощью которых старый хрен собирается склонить молоденькую девушку к постельным радостям. Что Эгмунд и Ксандер единственные реальные претенденты на трон. И если для этого потребуется государственный переворот, его совершит один из этих двух. С обоими я знаком через кузена. Оба они… такое впечатление… скользкие как говно в майонезе. Если ты понимаешь, что я имею в виду.
Геральт подтвердил, что понимает, что у него сложилось такое же впечатление, когда он разговаривал с Эгмундом, но он не мог это так же красиво выразить словами.
Затем он глубоко задумался.
– Я скоро вернусь, – сказал он, наконец. – А ты действуй здесь и внимательно наблюдай.
– Прежде чем мы попрощаемся, – сказал я, – будь другом, расскажи мне немного об ученице твоей магички. Той прилизанной. Это настоящий бутон розы, малость над ней поработать, и она дивно расцветет. Думаю, что я ею займусь…
Тут его лицо изменилось. И он так грохнул кулаком по столу, что кружки подпрыгнули.
– Держи лапы подальше от Мозаик, музыкантишка, – так он меня, без всякого уважения. – Выбрось это из головы. Разве ты не знаешь, что ученицам чародеек строго запрещен даже самый невинный флирт? За малейшую подобную провинность Коралл признает ее недостойной дальнейшего обучения и отправит обратно в школу, что для ученицы ужасная компрометация и потеря лица, я слышал о самоубийствах на этой почве. Коралл шуток не понимает. У нее нет чувства юмора.
Я хотел посоветовать ему, чтобы он попробовал пощекотать ей куриным пером желобок на попке, эта процедура излечивает даже самых угрюмых. Но я ничего не сказал, потому что я его знаю. Он не переносил, когда неосмотрительно говорят о его женщинах. Даже таких, которые только на одну ночь. Так что я поклялся своей честью, что невинность прилизанной адептки вычеркивается из повестки дня, и я даже не буду строить ей глазки.
– Если тебе так уж приперло, – повеселев, сказал он на прощание, – то знай, что я встретил в местном суде даму адвоката. Похоже, что она на все согласится. Можешь за ней приударить.
Ничего себе. Я, что же, поимею само правосудие? С другой стороны, однако…
Достопочтенной
Литте Нейд
Керак, Верхний Город
Вилла «Цикламен»
Замок Риссберг, 1 июля 1245 p. R.
Дорогая Коралл!
Надеюсь, что мое письмо найдет тебя в добром здравии и хорошем расположении духа. И что все идет в соответствии с твоими пожеланиями.
