Риссберг был намного больше, чем казался на первый взгляд. Углубляясь крутой дугой в горный склон, располагался комплекс зданий, мрачных и уродливых сооружений, которые, как правило, не встречаются в архитектуре замков. Здания эти выглядели как фабрики, и, вероятно, ими являлись. Из них торчали дымовые и вентиляционные трубы. Стоял запах дыма, серы и аммиака, ощущалось легкое сотрясение почвы, свидетельствующее о работе каких-то подземных машин.
Ворчание слуги отвлекло внимание Геральта от фабричного комплекса. Потому что они должны были пойти в другом направлении – в сторону башни замка, той, что пониже, возвышающейся над зданиями более классическими, дворцового типа. Внутри тоже было как в классическом дворце – пахло пылью, деревом, воском и старьем. Было светло – под потолком вяло, как рыбы в аквариуме, плавали окруженные ореолами света магические шары, стандартное освещение обители магов.
– Здравствуй, ведьмак.
Его встречали два чародея. Он знал обоих, хотя и не лично. Харлана Цару показала ему однажды Йеннифэр, он вспомнил его, потому что это был чуть ли не единственный маг, который брил голову наголо. Алджернона Гвинкампа, именуемего Пинети, Геральт помнил по Оксенфурту. По академии.
– Добро пожаловать в Риссберг, – приветствовал его Пинети. – Мы рады, что ты соизволил прибыть.
– Смеетесь надо мной? Я здесь не по своей воле. Чтобы заставить меня приехать, Литта Нейд упекла меня в тюрьму…
– Но потом вытащила из нее, – прервал его Цара. – И щедро вознаградила. Компенсировала дискомфорт c большой, хм, благосклонностью. Говорят, неделю, по крайней мере, ты был с ней в очень хороших… отношениях.
Геральт с огромным трудом подавил в себе желание дать ему в морду. Пинети, должно быть, это заметил.
– Pax, – он поднял руку. – Pax, Харлан. Не будем ссориться. Давайте воздерживаться от споров и сарказма. Мы знаем, что Геральт предубежден по отношению к нам, это чувствуется в каждом его слове. Мы знаем, почему это так, мы знаем, как измотала его история с Йеннифэр. И реакция общества на эту историю. Мы не можем этого изменить. Но Геральт профессионал, он сумеет быть выше этого.
– Он сумел бы, – холодно согласился Геральт. – Вопрос в том, захочет ли он? Давайте, наконец, перейдем к делу. Почему я здесь?
– Ты нам нужен, – сухо сказал Цара. – Именно ты.
– Именно я. Чем же я заслужил такую высокую честь? Или мне уже начинать бояться?
– Ты знаменит, Геральт из Ривии, – сказал Пинети. – Твои поступки и подвиги, широко известны и признаны захватывающими и достойными восхищения. На наше восхищение, как сам понимаешь, ты не можешь всерьез рассчитывать, мы не очень стремимся выражать восхищение, особенно такими, как ты. Но мы умеем признавать профессионализм и уважать опыт. Факты говорят сами за себя. Ты, смею утверждать, выдающийся… хм…
– Ну?
– Элиминатор, – Пинети нашел слово без труда, очевидно, оно было уже заранее под рукой. – Тот, кто устраняет угрожающих людям бестий и монстров.
Геральт не ответил. Он ждал.
– Кроме того, нашими целями, целями чародеев, являются благосостояние и безопасность людей. Таким образом, мы можем говорить об общих интересах. Случайные недоразумения не должны этому препятствовать. Это недавно нам разъяснил хозяин сего замка. Который слышал о тебе. И хотел бы познакомиться с тобой лично. Он этого пожелал.
– Ортолан.
– Архимагистр Ортолан. И его ближайшие соратники. Тебя представят ему. Позже. Слуга покажет тебе твою комнату. Можешь освежиться после путешествия. Отдохнуть. Вскоре мы пришлем за тобой.
Геральт думал. Он вспомнил все, что когда-либо слыхал об архимагистре Ортолане, который, согласно всеобщему мнению, был живой легендой.
Ортолан был живой легендой. Лицом невероятно заслуженным в области чародейства.
Он был одержим популяризацией магии. В отличие от большинства чародеев он полагал, что польза и выгоды, проистекающие из сверхъестественных сил, должны быть общественной собственностью и служить улучшению общего благосостояния, комфорта и всеобщего счастья. Каждый человек, мечтал Ортолан, должен иметь неограниченный бесплатный доступ к магическим лекарствам и эликсирам. Волшебные амулеты, талисманы и всяческие артефакты должны быть общедоступными и бесплатными. Каждому гражданину должна быть доступна телепатия, телекинез, телепортация и телекоммуникация. Чтобы этого достигнуть, Ортолан постоянно что-то изобретал. То есть делал изобретения. Некоторые из них были такими же легендарными, как он сам.
Действительность болезненно скорректировала мечты старого чародея. Ни одно из его изобретений, предназначенных для распространения и демократизации магии, не вышло из стадии опытного образца. Всё, что придумал Ортолан, то, что, предположительно, должно быть простым, оказывалось чудовищно сложным. То, что должно быть массовым, оказывалось дьявольски дорогим. Ортолан, однако, не падал духом. Фиаско, которое другого бы обескуражило, вдохновляло его на дальнейшие усилия. Ведущие к очередному фиаско.
