– Да? – Шевлов встал в защитную позу. – Так становись кто-нибудь, проверим. Ну же, найдется желающий? Нет? Что так тихо стало?
– Ладно. – Эскайрак вышел вперед и достал меч. – Я встану. Чего уж там. Посмотрим… Рубимся, Шевлов.
– Рубимся. Раз, два… Три!
Мечи столкнулись с лязгом. Треснувший металл жалобно застонал. Фрига аж присела, когда кусок обломанного лезвия просвистел мимо ее виска.
– Вот блять, – сказал Шевлов, недоверчиво глядя на лезвие, обломанное на несколько сантиметров выше позолоченной гарды.
– А на моем ни щербинки! – Эскайрак поднял меч. – Ха, ха, ха! Ни щербинки! Даже следа нет!
Фрига засмеялась, как девчонка. Лигенза блеял, как козел. Остальные ржали.
– Ведьмачий меч? – фыркнул Сперри. – Режет, как макароны? Сам ты, курва, как макароны.
– Это… – Шевлов поджал губы. – Это барахло какое-то, мать его. Это дрянь какая-то… А ты…
Он отбросил остаток меча, уставился на Геральта и указал на него осуждающим жестом.
– Ты мошенник. Шарлатан и мошенник. Ведьмаком прикидываешься, а такую липу… Такое, сука, барахло вместо приличного клинка носишь? Сколько ты, интересно, добрых людей обдурил? У скольких бедняков последний грош выманил, жулик? О, ты все расскажешь о своих грешках в Финдетанне, уж там тебя староста заставить исповедаться!
Он громко вздохнул, сплюнул, топнул.
– По коням! Уходим отсюда!
Укатили, смеясь, напевая и насвистывая. Селянин с семьей мрачно смотрели им вслед. Геральт видел, что их губы шевелятся. Нетрудно было догадаться, какую судьбу и каких событий в жизни они желают Шевлову и его отряду.
Селянин даже в самых смелых мечтах не мог надеяться, что его пожелания будут выполнены с абсолютной точностью. И что это произойдет так скоро.
Доехали до перекрестка. Дорога, ведущая на запад, пролегающая через овраг, была изрыта колесами и копытами, туда, видимо, поехали возы с плотниками. Туда же направился и отряд. Геральт шел за лошадью Фриги, на веревке, привязанной к луке ее седла.
Конь едущего впереди Шевлова заржал и встал на дыбы.
На склоне оврага что-то вдруг вспыхнуло, загорелось и превратилось в молочный переливающийся шар. Шар исчез, и на его месте появилась странная группа. Несколько обнимающихся, переплетенных между собой фигур.
– Какого черта? – выругался Ожиг и подъехал в Шевлову, успокаивающему коня. – Что это такое?
Группа разделилась. На четыре фигуры. Худощавого, длинноволосого и немного женоподобного мужчину. Двух длинноруких великанов на кривых ногах. И горбатого карлика с большим арбалетом из двух стальных луков.
– Буэх-хххррр-ееееххх-буэх-х! Буэх-хеех!
– К оружию! – заорал Шевлов. – К оружию, парни!
Щелкнула сперва одна, а вслед за ней вторая тетива большого арбалета. Шевлов, пораженный в голову, погиб на месте. Ожиг выпал из седла, какое-то мгновение смотрел на свой живот, через который болт прошел навылет.
– Бей! – отряд весь как один выхватил мечи. – Бей!
Геральт не собирался праздно ждать результатов встречи. Он сложил пальцы в Знак Игни, пережег связывающую его руки веревку. Дернул Фригу за пояс, свалил ее на землю. А сам вскочил в седло.
Что-то ослепительно сверкнуло, лошади заржали, поднялись на дыбы, молотя воздух копытами передних ног. Несколько всадников упали и закричали растоптанные. Сивая лошадь Фриги тоже сильно испугалась, но ведьмак ее усмирил. Фрига вскочила, подпрыгнула, ухватилась за уздечку и поводья. Он отбросил ее ударом кулака и пустил кобылу в галоп.
Склонившийся к шее лошади всадник не видел, как Дегерлунд серией магических молний распугивает лошадей и ослепляет всадников. Как на всадников нападают ревущие Буэ и Банг, один с топором, другой с широким скимитаром. Он не видел брызг крови, не слышал криков убитых.
Не видел, как гибнет Эскайрак, а вслед за ним Сперри, разделанные Бангом, как рыбы. Не видел, как Буэ опрокинул Флокета вместе с конем и как он его потом из-под этого коня вытаскивал. Но пронзительный крик Флокета, как голос резаного петуха, он слышал еще долго.
Пока не свернул с тракта и въехал в лес.
Чтобы заливайку махакамскую приготовить, нужно следующее: если летом, то лисичек, если осенью – зеленушек насобирай. Если зимой аль весной ранней, возьми хорошую жменю грибов сушеных. В кастрюльку налей воды, на ночь замочи. Утром посоли, брось пол-луковицы, повари. Отцеди, но отвар не выливай. Слей его в миску, да гляди чтобы не попал песок, который завсегда на дне кастрюльки оседает. Картошки свари, кубиками порежь. Возьми бекона жирного большой кусок, порежь, поджарь. Нарежь пол-тарелки лука, брось его в растопленный бекон и жарь, пока пригорать не начнет. Возьми большой горшок, все это положи в него, и о грибах нарезанных не забудь. Залей грибным отваром, добавь воды, сколько надо. Долей по вкусу заквашенный жур – как его заквасить, в другом месте рецепт есть. Закипяти, посоли, приправь перцем и майораном по вкусу и желанию. Топленым салом приправь. Сметаной забелить – дело вкуса, но учти, что это супротив нашей краснолюдской традиции, это людская привычка заливайку сметаной забеливать.
Элеонора Рундурин-Пиготт, Превосходная махакамская стряпня.
