Обучение правильным способам варения и приготовления блюд из мяса, рыбы и овощей, а также различных приправ и соусов, варенья, выпечки теста, заготовок, приготовлению колбас и копченостей, вин, водок, а также различным секретам приготовления и хранения продуктов, необходимых каждой хорошей и трудолюбивой хозяйке.
Как почти все почтовые станции, эта также находилась на распутье, на пересечении дорог. Крытое гонтом здание с подпертым столбами навесом, примыкающей к зданию конюшней, сараем – все среди белоснежных берез. Пусто. Никаких признаков посетителей или приезжих.
Измученная сивая лошадь спотыкалась, шла тяжело и пошатываясь, опустив голову почти до самой земли. Геральт подвел ее под уздцы, передал поводья слуге.
Слуга выглядел лет на сорок и сильно горбился под тяжестью своих сорока. Он погладил шею кобылы, посмотрел на ладонь. Смерил Геральта пристальным взглядом с головы до ног, потом плюнул ему прямо под ноги. Геральт покачал головой, вздохнул. Не удивился. Он знал, что виноват, что переборщил с галопом, да еще по пересеченной местности. Хотел как можно скорее убраться подальше от Сореля Дегерлунда и его прихвостней. Он понимал, что это плохое оправдание, он и сам был не лучшего мнения о людях, доводящих свою верховую лошадь до такого состояния.
Слуга ушел, уводя кобылу и бормоча что-то себе под нос. Нетрудно было догадаться, что он бормочет и о чем думает. Геральт вздохнул, толкнул дверь и вошел на станцию.
Внутри приятно пахло. Ведьмак осознал, что постится уже больше суток.
– Лошадей нет, – предупредил его вопрос почтмейстер, возникший из-за прилавка. – И ближайшая курьерка только через два дня.
– Я бы съел что-нибудь, – Геральт посмотрел на стропила и балки высокого потолка.
– Я заплачу.
– Ничего нет.
– Ну, как же это, господин почтмейстер, – раздался голос из угла комнаты, – годится ли так встречать путника?
За столом в углу сидел краснолюд. Русоволосый и русобородый, одетый в вышитый узорчатый кабат бордового цвета, украшенный латунными застежками спереди и на манжетах. Щеки у него были румяными, а нос крупным. Геральт иногда видел на рынке необычный картофель с розоватого цвета клубнями. Нос краснолюда был именно такого цвета. И формы.
– Мне предложили заливайку, – краснолюд смерил почтмейстера строгим взглядом из-под густых кустистых бровей. – Ты же не станешь, наверное, утверждать, что твоя жена готовит только одну тарелку. Ставлю любую сумму, что и для вновь прибывшего господина хватит. Садись, путник. Пива выпьешь?
– С удовольствием, спасибо, – Геральт сел, вытащил монету из тайника в поясе. – Но позволь и мне угостить тебя, добрый человек. Вопреки обманчивой внешности я не бродяга или нищий. Я ведьмак. И я на работе, поэтому моя одежда изношена и выглядит паршиво. За что приношу извинения. Два пива, почтмейстер.
Пиво появилось на столе мгновенно.
– Заливайку жена скоро подаст, – буркнул почтмейстер. – И не сердитесь. Еда у меня всегда должна быть наготове. Вдруг появится какой-нибудь путешествующий вельможа, королевский гонец или почта… Если еда закончится, и не будет, что подать…
– Ладно, ладно… – Геральт поднял кружку. Он знавал многих краснолюдов, знал их застольные обычаи и любимые тосты.
– За успех правого дела!
– И на погибель сукинсынам! – добавил краснолюд, чокнувшись кружкой о кружку.
– Приятно пить с человеком, который знает обычай и правила. Я Аддарио Бах. На самом деле Аддарион, но все меня называют Аддарио.
– Геральт из Ривии.
– Ведьмак Геральт из Ривии, – Аддарио Бах стер пену с усов. – Имя твое всем известно. Бывалый ты человек, неудивительно, что обычаи знаешь. А я вот, понимаешь, приехал из Цидариса курьерским дилижансом, курьеркой, как они называют его на юге. И жду пересадки на курьерку, едущую из Дорьяна в Реданию, в Третогор. Ну, вот, наконец, и наша заливайка. Посмотрим, какова. Лучшие заливайки, чтоб ты знал, варят наши бабы в Махакаме, нигде такой не попробуешь. На густой закваске из черного хлеба и ржаной муки, с грибами, с сильно поджаренным лучком…
Станционная заливайка было превосходна, лисичек и сильно поджаренного лучка в ней было достаточно, и если она и уступала той махакамской, сваренной краснолюдскими бабами, то Геральт так и не узнал, в чем, поскольку Аддарио Бах ел быстро, молча и без комментариев.
Почтмейстер вдруг глянул в окно, его реакция заставила выглянуть и Геральта.
К станции подъехали две лошади, обе в состоянии еще худшем, чем трофейная лошадь Геральта. А всадников было три. Точнее, трое. Ведьмак внимательно осмотрел помещение.
Дверь скрипнула. На станцию вошла Фрига. А за ней Лигенза и Трент.
– Лошадей… – почтмейстер умолк, увидев в руке Фриги меч.
– Угадал, – закончила она. – Именно лошади нам и нужны. Три. Шевелись, мигом выводи из конюшни.
– Лошадей не…
Почтмейстер и на этот раз не закончил. Фрига прыгнула к нему и направила меч прямо в глаза. Геральт встал.
– Эй, ты!
Все трое повернулись к нему
– Это ты, – процедила Фрига. – Ты. Проклятый бродяга.
На ее щеке был синяк, в том месте, куда он приложился.
