– С удовольствием, – Геральт снова улыбнулся. – С хорошим спутником в дороге не так тоскливо, это любой философ подтвердит. Тем более что направление у нас обоих совпадает. Мне нужно в Новиград. Я должен добраться туда до пятнадцатого июля. Обязательно до пятнадцатого.
Должен быть в Новиграде не позднее пятнадцатого июля. Он об этом упомянул, когда его нанимали чародеи, покупая две недели его времени. Никаких проблем, Пинети и Цара высокомерно посмотрели на него. Никаких проблем, ведьмак. Не успеешь оглянуться, как будешь в Новиграде. Телепортируем тебя прямо на улицу Главную.
– До пятнадцатого, ха, – взъерошил бороду краснолюд. – Сегодня девятое. Осталось не слишком много времени, путь неблизкий. Но есть способ добраться туда вовремя.
Он встал, снял с колышка и надел на голову остроконечную шляпу с широкими полями. Закинул за спину мешок.
– Объясню тебе все по пути. Нам по дороге, Геральт из Ривии. Потому что это направление мне подходит больше всего.
Они шагали бодро, может, даже слишком бодро. Аддарио Бах оказался типичным краснолюдом. Краснолюды, хотя и могли в случае необходимости или для удобства воспользоваться любым транспортным средством и любым животным, верховым, гужевым или вьючным, всегда предпочитали пешую ходьбу, были пешеходами по призванию. Краснолюд мог за день преодолеть пешком расстояние в тридцать миль, столько же, сколько человек на лошади, причем с поклажей, которую средний человек даже не поднимет. За краснолюдом без поклажи человек угнаться не в состоянии. И ведьмак тоже. Геральт об этом позабыл и через некоторое время был вынужден просить Аддарио идти немного помедленнее.
Шли лесными тропами, а иногда по бездорожью. Аддарио дорогу знал, прекрасно ориентировался на местности. В Цидарисе, объяснил он, живут его родственники, довольно многочисленные, поэтому он то и дело приезжает на праздники по случаю разных семейных событий: свадеб, рождения детей, похорон и поминок. Согласно краснолюдским обычаям, неявку на семейный праздник оправдывало исключительно наличие нотариально заверенного свидетельства о смерти, живые члены семьи увильнуть от посещения семейных торжеств не могли. Поэтому маршрут в Цидарис и обратно Аддарио знал в совершенстве.
– Наша цель, – объяснял он на ходу, – деревня Ветреная, лежащая в пойме Понтара. В Ветреной есть пристань, туда часто приходят баркасы и корабли. Если немного повезет, нам подвернется какая-нибудь оказия, которой мы и воспользуемся. Мне надо в Третогор, поэтому я сойду в Журавлиной Куще, ты поплывешь дальше и будешь в Новиграде через какие-то три-четыре дня. Поверь, это самый быстрый способ.
– Верю. Помедленнее, Аддарио, пожалуйста. Я еле поспеваю. Ты занимаешься какой-нибудь работой, связанной с ходьбой? Может, разносишь товары по домам?
– Я шахтер. На медном руднике.
– Ну, конечно. Каждый краснолюд шахтер. И работает в шахте в Махакаме. Стоит с кайлом в забое, добывает руду.
– Ты следуешь стереотипам. Через минуту ты скажешь, что все краснолюды грязно выражаются. А немного погодя, что они бросаются на людей с топором.
– Я такого не скажу.
– Мой рудник не в Махакаме, а в Медянке под Третогором. Я не стою в забое и не добываю руду, а играю на валторне в горняцком духовом оркестре.
– Интересно.
– Интересно, – засмеялся краснолюд, – кое-что другое. Забавное совпадение. Один из коронных номеров в репертуаре нашего оркестра называется «Марш ведьмаков». Звучит он так: тара-рара, бум, бум, умта-умта, рим-цим-цим, папарара-тара-рара, та-ра-рара, бум-бум-бум…
– Откуда, черт возьми, вы взяли это название? Вы когда-нибудь видели марширующих ведьмаков? Где? Когда?
– По правде говоря, – Аддарио Бах немного смутился, – это только слегка переаранжированный «Парад силачей». Но все горняцкие духовые оркестры играют какой-нибудь «Парад силачей», «Выход атлетов» или «Марш старых товарищей». Мы хотели быть оригинальными. Та-ра-рара, бум, бум!
– Притормози, а то я испущу дух!
В лесу было совсем безлюдно. Иначе было на лесных лугах и полянах, куда они часто попадали. Там кипела работа. Косили сено, сгребали его граблями и складывали в копны и стога. Краснолюд приветствовал косарей веселыми окриками, а те кричали в ответ. Или не кричали.
– Это напомнило мне, – указал на работающих Аддарио, – еще один марш нашего оркестра. Он называется «Сенокос». Мы часто его играем, особенно в летний сезон. Еще и поем. У нас есть поэт на шахте, который хорошо рифмует, так что можно даже петь a capella. Звучит так:
Парни травы косят
Бабы сено носят
Вдруг на небо глядь:
Дождик, курва мать
На горе мы встанем
От дождя спасаем
Хуями махаем
Тучи разгоняем!
– И da capo! Помогает марш, правда?
– Помедленнее, Аддарио!
– Нельзя медленнее! Это маршевая песня! Маршевый ритм и размер!
На холме белели остатки стены, там же виднелись развалины здания и характерной башни.
