Сезон крови полностью

– Добро, зло – все. – Джулия отодвинула стул, встала и указала сначала на книгу на столе между нами, потом на кресты на окнах. – Это мой мир и моя вера, поэтому они меня защищают. С того дня я читала и изучала все, что могла, но до сих пор знаю только то, что в нашем мире существует некая сила, от которой невозможно отмахнуться, как от неприятного сна. Она преодолевает все границы, для нее не имеют значения возраст, раса, пол или культура. Но существует и положительная энергия, добро, только его надо отыскать. Зло всегда рядом, как верный товарищ, понимаешь? Оно всегда здесь, всегда под рукой, выжидает, искушает. Злу нужно только согласие. Не нужно никаких жертв, не нужно ни от чего отказываться – только согласиться, принять его. Добро тоже рядом, но найти его немного сложнее, нужно копнуть немного глубже, чтобы его отыскать. Добро требует, чтобы мы взглянули за пределы себя, и оно требует жертвы, осознания чего-то более величественного и значительного, чем мы сами. – Джулия отошла к раковине, швырнула сигарету в раковину и включила воду. Затушив окурок, она повернулась и облокотилась о край раковины, глядя на меня печальными выразительными глазами. – И удержаться рядом с ним куда труднее.

– Ты видела его после этого? – спросил я.

– Я вижу его каждый день. Каждую ночь. Каждый раз, когда закрываю глаза. Каждый раз, когда мои мысли разбегаются, они приводят меня к нему. К маленькому слабому мальчишке в лесу. – Она покачала головой, как будто рассеивая сумрачный гипнотический туман, который окутывал ее прежде. – Думаю, прошло не так много времени, прежде чем он перешел на следующий уровень. Я знала, что с течением времени, по мере того как он погружался все глубже, того, что он сделал со мной, было уже недостаточно. До меня он, скорее всего, сделал и другие шаги. Может, мучил животных, издевался над соседскими детьми, Бог знает, что еще, и только потом взялся за меня. После этого следующим шагом было убийство. Я знала, что рано или поздно начнут появляться трупы. И чем больше я исследовала, чем больше я читала и пыталась разузнать, чем был Бернард и в кого он постепенно обращался – в кого он рано или поздно должен был обратиться, – тем больший смысл все это обретало. Почитай газеты, посмотри сводки новостей: во всех происходящих преступлениях есть нечто общее, и эта общность существует с начала времен. Думаешь, все это случайность?

– Не знаю, – сказал я. – Но даже если все это не… не люди, которые ведут себя как…

– Люди?

– Да.

– Ты думаешь, что я из числа добрячков, которые верят, что никто ни за что не в ответе? Я что, похожа на дуру, Алан? Ты думаешь, я сносила – и сношу до сих пор – кошмар собственной жизни благодаря вере в то, что все вокруг невинны, всего лишь марионетки некоего всемогущего зла, от которого никто не может защититься? Меня заставил Дьявол, да? Меня заставил Дьявол.

Я встал, тыльной стороной ладони стер со лба одинокую струйку пота и спросил:

– Что, в таком случае, ты пытаешься сказать?

– Если ты берешь Дьявола под руку, это все равно твоя вина, твой выбор, ты все равно виноват в том, что случится, – во всем, что делаешь сам или по воле зла. – Джулия подошла ближе, как будто хотела убедиться, что я расслышу ее слова. – Но то, что это твоя вина, еще не значит, что Дьявол не приложил к этому руку.

– Бернард как-то сказал мне, что Дьявол говорил с ним, – сказал я.

– Может быть, тебе следовало ему поверить.

Из коридора раздался странный стонущий звук. Казалось, Эдриан путано и неразборчиво зовет ее слабым голосом.

– С ним все в порядке? – спросил я.

Джулия кивнула.

– Все мы избавляемся от кошмаров по-своему. Он пытается бросить. Я бросила больше двух лет назад. Как ни удивительно, мы с Эдрианом познакомились в центре реабилитации. У нас почти ничего нет, только мы сами, но у некоторых людей нет и этого.

– Мне так жаль. – Слова вырвались у меня прежде, чем я сумел себя остановить.

– Не надо жалеть нас, Алан. Жалей себя. Теперь ты оказался во мраке. Мы, кроткие, живем в ожидании своего наследия. Прожигаем дни и выживаем по ночам.

– Любовь моя? – срывающимся голосом, на грани слез позвал Эдриан.

– Я нужна ему.

Я знал, что у меня осталось мало времени.

– Я думаю, что после нападения на тебя Бернард никого не убивал еще несколько лет. Он утверждал, что поступил на службу в морскую пехоту, но перед смертью признался, что на самом деле отправился в Нью-Йорк.

– И ты думаешь, что именно там он научился убивать?

– Да. – Я сглотнул. С большим трудом. – А может, только усовершенствовал технику.