Она съела кусочек, потом встревоженно уставилась на темную стеклянную дверь, ведущую в сад, словно ждала, что вот-вот появится чудовище.
Помолчав, Рената снова начала рассказывать: о том, как Кейд потребовал, чтобы она осталась на ужин, о Робинсонах, об их дочери Клэр, бывшей девушке Кейда, о которой никто не удосужился сообщить Ренате, и о совместном семестре Кейда и Клэр в Лондонской школе экономики.
– Семестр перед нашей встречей, – уточнила она. – А мне даже словом не обмолвился!
Маргарита подцепила вилкой кусок тарта. Тесто получилось рассыпчатым, начинка из козьего сыра – кремово-сливочной, и, хотя Маргарита не ощущала вкуса, сомнений не было, тарт удался на славу. Рената с аппетитом съела свой кусок, собрала крошки вилкой. Маргарита отрезала Ренате еще один ломтик, совсем маленький, ведь их ждало горячее блюдо и десерт.
– Ох, тетя Дейзи, спасибо! Спасибо за то, что выслушали. Странный день выдался, все было не так, как я ожидала!
– Что верно, то верно, – согласилась Маргарита.
Рассказ Ренаты поразил ее до глубины души. Надо же, Маргарита думала, что у нее был необычный день: она вышла из дома, посетила давних друзей, заглянула в свой бывший ресторан, съездила на ферму, разговаривала по телефону, чистила серебро и пила чай, рассматривала старые фотографии, пожертвовала историями Элис Манро ради старых и никому не нужных историй из собственной жизни, а еще впервые после смерти Кэндес приготовила полноценный ужин. Ха! Сущие пустяки!
– Я рада, что ты сбежала, – сказала Маргарита, почти не испытывая угрызений совести за то, что хвалит девочку, которая сбежала со званого ужина, никого не предупредив и не попрощавшись. – Здесь ты в безопасности.
– Я еще не сказала о настоящей причине побега.
– Неужели?
– Да.
– Ладно, – кивнула Маргарита.
Шампанское наконец ударило ей в голову. Мысли путались. Вода, подумала Маргарита, и принесла по стакану воды со льдом себе и Ренате, которая уставилась на стакан отстраненным взглядом.
– Так почему ты сбежала?
– Прилетел отец.
– Куда прилетел?
– Сюда, на остров. Сегодня вечером. Кейд собирался ехать за ним в аэропорт, когда я улизнула.
Маргарита вспомнила, что Дэн грозился приехать, если это будет нужно для спасения дочери. «Ты только посмотри, Дэн, – подумала Маргарита, глядя, как Рената, обгоревшая, с синяком на подбородке, руками без колец убирает шелковистые пшеничные волосы со лба, – она сама себя спасла».
– Папа позвонит, как только поймет, что меня нет, – сказала Рената. – Он придет сюда.
– Да, – кивнула Маргарита. Она вдруг панически испугалась, что не успеет рассказать собственную историю. – Боюсь, ты права.
Клэр Робинсон первая заметила отсутствие Ренаты и решила, что та поднялась в свою комнату и дуется: видите ли, никто ей не сообщил о семилетних отношениях Кейда и Клэр. А может, просто прячется – боится, что Клэр расскажет о том, как она ушла с Майлзом в дюны. Клэр хихикнула. Вот повезло! А она еще не хотела идти с родителями, злилась: как они смеют предлагать ей поужинать с Кейдом и его новой пассией? Когда Клэр увидела Ренату, в памяти что-то забрезжило. Да Рената – та самая девица, которую сегодня на глазах всех волейболистов пляжа Мэйдкьюкама Майлз увел в дюны. Эрик Монтроуз так и сказал: «А вон Майлз с очередной телкой!»
Клэр на цыпочках поднялась по лестнице, улыбаясь от глупой радости, что владеет такой скандальной информацией.
Слева виднелась дверь в комнату Кейда. С ней Клэр была очень хорошо знакома. Сколько раз по ночам она туда проскальзывала! Голые, покрытые солью после вечернего купания в море, они спали, сплетясь руками, ногами, волосами, пока кто-нибудь из них не просыпался от рева раннего парома или криков чаек. Клэр вздохнула. Конечно, она никогда не сомневалась, что выйдет замуж за Кейда Дрисколла. А теперь ее ждет магистратура в Йельском университете и изучение творчества Эмили Дикинсон. Наверное, нужно радоваться, что они с Кейдом не поженились. Черт, да Клэр сама бы побежала в дюны с Майлзом, взгляни он на нее дважды! Может, она так и скажет Ренате, пусть это будет их тайной. «Не бойся, я никому не расскажу».
Клэр постучала в гостевую спальню. Из-под двери просачивался свет, но в комнате было тихо. Рената, наверное, спит; Клэр видела, как жадно она пила коктейли. Клэр постучала еще раз. Тишина. Приоткрыла дверь. «Рената?» Клэр ни за что бы не призналась, как ей нравится это поэтичное имя, одновременно мелодичное и чувственное. «Возрожденная».
Клэр заглянула в комнату. Никого. Постель заправлена, но слегка помята; на мягкой белой подушке вмятина от головы. Рядом с кроватью россыпь песчинок, а на ней пляжная сумка с монограммой Сьюзен Дрисколл. Внутри Клэр обнаружила мокрое пляжное полотенце и скомканный листок бумаги. Может, взглянуть? В ванной и на балконе тоже пусто.
