«Интересно, какого цвета у нее соски? И как ее груди двигаются в момент акта — синхронно или каждая живет своей отдельной жизнью? А интересно…»
— Ты что, Голицын, окончательно нюх потерял? Ты сейчас дырку на ее рубашке прожжешь. Кукушкина, пересядь. А ты, отрок озабоченный, докладывай, а то я тебя быстро в чувство приведу. Совсем с ума посходили, не отдел убойный, а прямо улица Пиккадилли, где фонари от стыда такие красные, что аж разбитые. Итак!..
Пристыженный Антон, не поднимая глаз, словно робот, запрограммированный не нападать на своих создателей, сухим, бесцветным голосом доложил о результатах своей беседы с Зарубиным. В кабинете повисла тяжелая тишина, которую нарушил звонкий голос Кукушкиной:
— А где же пистолет?
— Что? — переспросил Антон.
— Где орудие преступления? — повторила Лена самый главный вопрос.
— Это не я старею, это опера мои мельчают, — громко заметил Дубцов. — Кукушкина права. Где ТТ, ты так и не выяснил. Что с тобой, опер? Вместо того чтобы душу его препарировать, ты бы лучше про тетешник спросил.
Антон понял, что прокололся, и опустил голову.
— Так, пошли все вон! Вначале разберитесь между собой, кто с кем, кто против кого, а потом ко мне с чистыми головами и свежими идеями. Еще не хватало, чтобы боевые опера умирали на боевом посту от спермотоксикоза. По пони!
В коридоре Лена взяла Антона за руку и, глядя на него невинными глазами, спросила:
— Скажи, Антон, неужели для тебя это так важно?!
— Лена, ты бредишь. Для него сейчас в этом весь смысл и, наверное, вся жизнь, — без всякого юмора в голосе констатировал Кротов. — Я, пожалуй, пойду, а вы сами здесь разберитесь, а то от вас такие искры летят, что можно в ожоговый центр попасть.
Кротов ухмыльнулся и ушел, оставив в коридоре двух несчастных от навалившегося на них счастья людей.
— Давай чего-нибудь съедим, — предложила Лена.
— И выпьем, — поддержал Антон.
Выйдя из райотдела, они отправились в кафешку, находящуюся напротив. Антон заказал себе водку и какую-то закуску, а Лена — греческий салат.
— Пойми, Антон, — осторожно начала Лена, — ты мне тоже нравишься. Но быть четвертой в пятом ряду я не хочу.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, это как на старых школьных фотографиях: людей много и все неузнаваемые. Прошлое ведь. Пока отыщешь ту, что когда-то любил… Я хочу, чтобы у нас с тобой был не служебный роман, а настоящие человеческие отношения.
Она накрыла своей ладонью его руку, и Антон моментально успокоился. С ней всегда было так: либо в небо, нарушая законы гравитации, либо в бездну, чтобы не нарушал.
Антону вдруг сразу перехотелось пить, зато аппетит разыгрался зверский. Он быстро доел закуску и заказал еще мясо.
— Ты что, солитера выкармливаешь? — без улыбки спросила Лена.
— Нет, хочу Зарубина покормить, — ответил он.
— Чтобы насчет тетешника разговорить?
— Слушай, Лена. Ты молодая девушка, в ментовке без трех минут час. Откуда в тебе столько цинизма?
— Учителя были хорошие.
— Это где? На юрфаке?
— И на факе тоже. Давай закроем тему. Лучше скажи, у меня есть шанс пригласить тебя, как говорят в доме два, на романтическое свидание?
— Отвечу тем же слоганом! — заорал на всю кафешку Антон. — «И мы счастливы».
С соседних столиков на них обернулись. Антон театрально поклонился, а Лена прыснула от смеха, прикрыв кулачком рот. Казалось, она слегка смутилась от проявления слабости, а может, симпатии — кто их, этих Лен, разберет?
Антон рассчитался, забрал горячее мясо, и они вышли из кафе.
Нетронутая водка тоскливо потела в графинчике, недоумевая, как эти двое могут быть счастливы и без нее.
Зарубин ел жадно, как будто голодал много дней. Давали о себе знать нервный срыв и крутой поворот судьбы. Антон, чтобы не мешать, вел локальные войны с компьютером и перебирал какие-то бумаги.
Закончив обед и сладко закурив, Зарубин зажмурился и мечтательно произнес:
— Сейчас бы вместо тебя, Антон, провела бы допрос та девушка, которую ты недавно выставил из кабинета, а потом можно было бы и умереть.
— Еще чего. — Антон недовольно поморщился. — Я, может, тоже хочу, чтобы она допросила меня с пристрастием, с применением неформальных методов ведения дознания…
Не успел он договорить, как дверь кабинета открылась и на пороге опять появилась Лена со своим сакраментальным вопросом «Не помешаю?».
— Мистика, — плотоядно улыбнувшись, сказал Зарубин.
— Фантастика, — в тон ему отозвался Антон.
— Послушайте, вы, братья Мудацкие, мне так и стоять в дверях?
Антон подпрыгнул выше головы и сделал приглашающий жест всеми действующими органами.
— Не только не помешаете, но и поможете, уважаемая Елена Сергеевна. Проходите.
Лена прошла и села, скрестив ноги так, что шансов выжить у мужиков практически не осталось. Антон убрал со стола грязную пластиковую посуду и сел в кресло, чтобы продолжить работу.
— Итак, Николай, давай оформим наши отношения официально.
