Платок не был новым, было ясно, что его уже носили. Кое-где он был испачкан мелом или другим белым порошком.
— Выходит, Вера из монастыря убегает в образе брюнетки в черном пальто, потом переодевается и в Залесье идет уже в образе тамошней красотки?
— Или этот платок вообще не ее.
— А чей?
— Аксинью помнишь? — понизив голос до шепота, спросила Янка. — Ее платок мог быть.
— Господи!
Кате стало прямо худо.
— Думаешь, Вера и Аксинью… Того…
— Да кто их знает, этих сомнамбул, — вздохнула Янка. — Все может быть.
И увидев, что Катя совсем приуныла, хлопнула подругу по плечу:
— Но ничего, я Веркиным походам и переодеваниям конец положила.
— Как?
— А очень просто. Тот сверток с одеждой, который Вера с себя сняла, я потихоньку достала и на следующий день выкинула его за ограду. Нечего ей в непонятные тряпки рядиться и по ночам разгуливать. Хватит! В кустах пусть валяется этот сверток, там его никто ни в жизнь не найдет!
Катюша вздохнула. Вот, оказывается, как сверток с одеждой оказался у входа в потайной лаз. Его кинула там Янка, кинула случайно, даже не подозревая, что это вовсе не какие-то обычные кусты, а место, где на поверхность земли выходит потайной лаз. Совпадение. Ничего больше. И нет больше никакой таинственной брюнетки в высоких сапогах, путешествующей по потайному лазу, а есть Вера, страдающая сомнамбулизмом.
И тут Кате пришла в голову мысль:
— Выходит, ты тоже трогала эту одежду?
— Конечно. А как бы я ее, по-твоему, за ограду вынесла? Конечно, я ее трогала. А что?
— Тогда Чапа унюхает тебя. Тебя и Веру.
Янка поманила Катю поближе к себе.
— Да что там вынюхивать? Веру надо выручать!
— А как?
— Надо выяснить, куда она по ночам ездит!
— Ездит? У нее есть машина?
— Не сходи с ума! — сердито прикрикнула на нее Янка. — Конечно, у Веры есть машина! Мы, по-твоему, на чьей машине в гости к Судаковым ездили? А на концерт «Алисы» кто нас возил? А в Шуваловский парк мы на чьей машинке катались?
— Я помню, что у Веры есть машина. Просто я не знала, что Вера пригнала свою машину сюда.
— Но могла же это сделать?
— Ну…
— Нет, скажи, могла Вера пригнать к монастырю машину так, что мы об этом и не узнали? Могла?
— Ну…
Катя все еще не знала, что ей и сказала. Раньше она никогда не рассматривала Веру в качестве подозреваемой. Кого угодно, но только не ее. Вера казалась ей насквозь прозрачной. И бизнес, и семья, и вся жизнь Веры казались незамысловатыми, но очень успешными. Но оказывается, было в ней что-то такое, о чем Катюша и не догадывалась. Какие-то темные пятна, которые теперь вылезали наружу.
— Машина — это вообще не проблема, — продолжала возбужденно рассуждать Янка. — И не обязательно ее на стоянке перед монастырем светить. Спрятал машину в лесу — и порядок. Пока тебя не было, я тут о многом успела передумать. Все варианты просчитать.
— Но Вера никуда из монастыря не отлучалась. Как же она перегнала бы свою машину из города сюда?
— Заранее могла это сделать. То-то я думаю, чего это она на своей машине не поехала, со мной напросилась! Или другой вариант, машину Вере из города могли помочь перегнать.
— Значит, у нее есть сообщник!
А возможно, подумала про себя Катя, сообщник этот на машине. Тогда вообще с передвижениями у Веры никаких проблем не возникает.
— Точно! Сообщник! — одобрила Янка эту идею. — Кто-то знает о слабости Веры, знает, что она сомнамбула, и заставляет ее вытворять черт-те что. Если она по ночам бродит, переодевается, в потайные лазы суется, может быть, она и еще что-то делает. Я читала, что такие люди легко внушаемы. А про сомнамбул вообще никто ничего толком не знает. Может быть, какой-нибудь человек манипулирует сознанием Веры, пока она находится в таком пограничном состоянии. Заставляет ее выполнять свою волю.
— И кто этот человек?
— Вот мы с тобой и должны его вычислить! Мы с тобой лучшие подруги Веры. Мы не можем бросить ее в таком состоянии. И в полицию донести на нее не можем тоже.
— Правильно? Мы сами должны ей помочь!
Мысль о том, что можно свалить вину за все произошедшее на какого-то постороннего типа, понравилась Кате значительно больше. Представлять Веру в роли преступницы было тяжело и гадко. Сколько лет они дружат! Сколько тарелок вредного, но такого вкусного тирамису и ведер калорийного мороженого вместе ими съедено! Сколько девичьих слез выплакано в жилетку друг другу. И вдруг Вера — злодейка! Нет, куда легче представить, что Веру используют в своих целях.
И Яна, словно прочитав мысли Катюши, сказала:
— Вера вообще может находиться в неведении. Ее могут использовать вопреки ее воле.
— Надо с ней поговорить.
— Пустое дело, — покачала головой Янка. — Я пробовала. Она ничего не помнит о том, что вытворяет по ночам.
— Но что же тогда нам делать?
— У меня есть план.
И Янка, наклонившись еще ближе к Катюше, зашептала той на ухо. Катя слушала и понимала, что хотя план так себе, но другого у них нет. И если, проследив за Верой, они могут выйти на самого главного злодея или злодейку, то надо этим планом воспользоваться.
— Сегодня ночью, я чувствую, все и решится. Ты готова?
— Да!
