Девушки договорились, что дежурить будут по часам. С десяти и до полуночи дежурит Катя, с полуночи и до двух — Янка. Ну, а дальше по два часа и до самого рассвета они дежурят по очереди.
Катя честно отработала первую вахту, и они с Янкой даже отметили это дело, выпив по чашечке кофе. Янка тоже выстояла свою смену, отрапортовала Кате о том, что никаких происшествий замечено не было, и сдала караул Кате. При этом Янка так отчаянно зевала, что и Катюшу потянуло в сон.
— Я тебе кофе сварила. Сама уже опилась им. В горле булькает.
— Как же ты теперь заснешь?
— Прекрасно засну. Кофе только первые полчаса обладает тонизирующим эффектом, потом его действие становится прямо противоположным. Засну как младенец!
— Младенцы не храпят.
Но Янка ее уже не слышала. Она уютно свернулась клубочком, подложила под щеку ладошку и спала, чему-то улыбаясь во сне. А вот Катя хоть и выпила кофе, не могла справиться с охватившей ее сонливостью. Что поделаешь, два часа ночи, организм хотел спать. Он категорически не понимал, почему он должен бодрствовать, когда вокруг все так сладко спят.
От приготовленного Янкой в большом ковшике кофе стало только хуже. В глазах у Кати резало, словно туда насыпали по пригоршне песка. Веки сами собой опускались вниз. И стоило глазам закрыться, как Катю охватывало такое блаженное состояние, что гори оно все огнем, лишь бы поспать! Сквозь сон Кате смутно мерещилось, что кто-то из девочек ходит по комнате. Может быть, Вера вновь оказалась во власти своей сомнамбулической болезни? Но Катя, даже если бы и захотела, уже не могла ничего поделать. Она заснула. Самым позорным образом уснула во время своего дежурства.
Пробуждение было ужасным. Ее трясли за плечи, руки и даже ноги. И голос Янки, который, казалось, взламывал черепушку:
— Катька! Ты проспала! Ты проспала Веру!
Катя с трудом открыла глаза. Прямо перед ней приплясывала от волнения Янка.
— Вера! — повторяла она, тряся Катю. — Где Вера?
Катя в панике взглянула в сторону кровати Веры. Она была пуста.
— Ее нет!
— Это я и сама вижу! Где она? Куда делась?
— Я не знаю! Я спала…
— Как ты могла уснуть! Мы же с тобой договорились!
— Я не знаю.
Катя была смущена до крайности. И в самом деле, как она могла подвести? Они же с Янкой договорились дежурить по очереди. А Катя проспала!
— И это еще не все! Посмотри, что на улице делается!
Подскочив к окну, Янка отдернула занавеску. Сперва Катя решила, что уже рассвет. Но потом поняла, что зимний рассвет таким не бывает. Над лесом полыхало зарево.
— Это в Залесье! Там горит!
— Господи!
Катя тоже вскочила с кровати. У нее внутри все замерло. В комнате быстро поднималась паника. Сонная Наташка от вопля Янки проснулась, посмотрела в окно, охнула и схватилась за свои вещи.
— Да как же это… — приговаривала она, путаясь в колготках. — Да что же это… Верунчик где? Небось, уже на улице?
Катя просияла. Точно! Как они не подумали о таком простом варианте. Вера проснулась, увидела зарево пожара и выбежала из кельи, чтобы быть с другими. Никуда она не делась, тут где-то. На улице уже гудел набат, бегали и суетились люди. Стихийным образом формировалась пожарная команда, чтобы мчаться на помощь к соседям.
Может быть, дядя Феодор был и не самым приятным соседом, но когда приходит такая большая беда, тут уж не до старых счетов. И отец Анатолий лично руководил сборами. Они были недолги. Вся мужская часть обитателей монастыря, а также и женская, которая покрепче и пободрей, загрузилась на все имеющиеся в распоряжении машины, и люди помчались в Залесье на выручку своих вчерашних недругов.
Катя оказалась в одной машине с Янкой. Веры они так и не нашли. Ее среди суетливой взволнованной толпы не было. И поэтому разговаривать подругам не хотелось. На душе у них было тяжело. Обе они чувствовали, что отсутствие Веры не к добру. Они понимали, что с Верой случилось что-то неладное. И они, пусть и косвенно, но имеют к этому отношение.
— Ну попадись он мне! — пробормотала Катя.
— Кто? — удивилась Наташка.
— Ты же не знаешь, — отозвалась Катя. — Один гад использовал нашу Веру… Она же сомнамбула, и он…
Но тут Янка так резко крутанула руль, что Катя врезалась лбом в стойку двери, прикусила язык, и вместо слов теперь из ее рта доносилось лишь невнятное мычание. Впрочем, Наташа особо и не расспрашивала. У нее хватало эмоций и без этого.
— Вот ведь полыхает! — вздыхала она. — Это же как должно было загореться, чтобы так сверкало!
Зарево и впрямь стояло такое, что становилось ясно. Как ни быстро они едут, им уже не успеть потушить пожар. И точно, к тому времени, когда команды отца Анатолия добрались до Залесья, там уже занимался последний дом. Сгрудившиеся погорельцы выглядели жалко. Одетые кто во что, с захваченным наспех скарбом, с плачущими детьми, они жались один к другому, беспомощно глядя на то, как огонь пожирает их вчерашние жилища.
Некоторые женщины тоже плакали. Мужики смотрели угрюмо. Дядя Феодор был тоже тут. Увидев своего брата, он изменился в лице.
— Ты! — взревел он. — Да как ты смеешь тут появляться!
