Отец Анатолий, который шел к брату, раскрыв объятия, оступился и чуть было не упал от такого крика.
— Что… что такое? Федя, ты что?
— И у тебя еще хватает наглости спрашивать что?! Посмотри на этих людей! Посмотри на них! Они потеряли свои дома! Они потеряли все то, что им был дорого! Посмотри в их глаза! Посмотри, ты, нелюдь!
— Ты так говоришь… Ты в чем-то меня обвиняешь?
— В чем-то?! — взвился дядя Феодор. — Во всем! Да! Все это твоих рук дело!
Отец Анатолий растерянно смотрел на брата. Он явно не понимал, что так взбесило Федю. А тот разъярился еще больше:
— Думал, мы ее не поймаем! Думал, сумеешь остаться чистеньким! А я все знаю! Поджигатель!
И размахнувшись, горбун влепил брату пощечину. От полученного удара отец Анатолий зашатался, но на ногах устоял. Глаза его сверкнули. А голос зазвучал суровей:
— Я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь.
— Не понимаешь! А мы сейчас тебе объясним. Ребята, тащите ее сюда!
Толпа перепачканных сажей людей расступилась, и двое мужиков вытащили вперед какую-то женщину.
— Вера! — вскрикнула Катя. — Это же наша Вера!
— А-а-а! Признаетесь!
Дядя Феодор торжествовал.
— Ребята, они сами признались. Вы все слышали!
Толпа возбужденно загомонила, сдвинулась. Лица у погорельцев были страшные. Многие сжимали кулаки. А другие в кулаках сжимали ломики и топоры. Было ясно, что если дело дойдет до рукопашной, будет плохо. Силы с обеих сторон были примерно одинаковы. Да и в руках людей отца Анатолия тоже был кое-какой инструмент. Они ведь примчались тушить пожар, а потому захватили и багры, и топоры, и прочее. Что тоже могли сейчас пустить в ход.
— В чем вы обвиняете эту женщину?
— Поджигательница она!
— Это она нам деревню спалила!
— Это ложь! — закричали со стороны отца Анатолия. — Вера ни в чем не виновата!
Но жители Залесья не сдавались:
— Мы ее поймали!
— А рядом с ней еще и канистра с бензином валялась!
— И платок приметный на ней до сих пор!
— И руки у нее в бензине. Понюхайте сами, коли нам не верите!
Отец Анатолий выступил вперед и обратился к Вере:
— Вера, отвечай! Это так? Ты подожгла дома этих людей? Вера!
Сама Вера молчала. Голова ее безвольно поникла, упав на грудь. И если бы мужики не поддерживали ее с двух сторон, она бы давно уже упала, потому что ноги совсем ее не держали. На плечах у Веры и впрямь был накинут красный платок. Он был перепачкан в саже, но еще вполне узнаваем. Это был тот самый платок, который Янка показывала Катюше. Еще сегодня днем платок лежал под кроватью у Веры. А теперь Вера нарядилась в него, отправляясь на дело.
Катюше стало на мгновение горько. Ах, зачем Янка оставила платок Вере! Но тут же Катя спохватилась. Ну что бы это сейчас изменило? Ну, нарядилась Вера в платок, отправляясь поджигать Залесье. Пожарище больше или меньше от этого не стало.
Вера между тем уже совсем падала. И отец Анатолий возмутился:
— Что вы творите! Эта женщина без чувств!
— Поджигательница!
— Симулянтка!
— Вздернуть ее!
— Кинуть ведьму в огонь.
Последнее предложение вызвало наибольший энтузиазм у жителей Залесья.
— Правильно!
— Сама запалила, сама пусть у огонька и погреется!
Отец Анатолий сделал еще шаг вперед. А за ним шагнули и обитатели монастыря.
— Вот что! — строго произнес отец Анатолий. — Никто и никого кидать в огонь не будет. Хватит уже! Порезвились! Сейчас мы все поедем к нам, вы приведете себя в порядок, умоетесь, придете немного в себя, а потом мы соберемся и решим, как быть дальше.
Теперь голоса жителей Залесья разделились. Одни кричали, что ехать к попу нельзя, потому что он плут, мерзавец и поджигатель. Другие возражали, что зима, на улице оставаться нельзя, холодно, огонь догорает, а все дома погибли. Лучше уж принять приглашение священника и укрыться хотя бы на время в монастырских стенах.
Но было ясно, что люди поступят так, как скажет им дядя Феодор. А тот колебался. С одной стороны, ему очень не хотелось принимать помощь от того, кого он считал своим врагом. Но с другой… Выбирать ему тоже не приходилось.
И дядя Феодор нехотя произнес:
— Ладно, поедем. Но учти, едем только для того, чтобы разобраться в этом деле.
— Разберемся, Федя.
— Пусть все увидят, какой ты прохвост.
— Все увидят правду, Федя.
На том братья между собой и порешили. Драки не получилось. И люди, которые еще несколько минут назад были готовы сойтись в рукопашной, теперь пошли к дожидающимся их машинам бок о бок, словно старые товарищи.
Катюшу сильней всего беспокоило состояние Веры. Она все еще не пришла в себя. Ее лицо было очень бледным, дыхание слабым, а пульс замедленным. С Верой явно было что-то не то. И отец Анатолий распорядился, чтобы вместо монастыря Веру везли бы прямиком в больницу. Это было очень разумное решение. И кроме всего прочего, оно уберегало Веру от самосуда толпы, что тоже нельзя было пока что исключать.
