— Вот вы подозревали друг друга в совершении разного рода вредительств, а между тем вы оба чисты друг перед другом. Во всех произошедших у вас в общинах несчастных случаях виновата была ваша сестра.
— Наташка? — ахнул отец Анатолий. — Так это она сожгла у нас в монастыре кухню?
— Взрыв газа был организован вашей сестрицей. Она установила самодельные взрывные устройства на один из баллонов. А после первого взрыва пожар перекинулся на остальные баллоны и они тоже взорвались.
— Поверить не могу, чтобы Наташка… Наша маленькая Наташка и учинила такое!
— Но это еще самое меньшее из ее злодеяний. Сам по себе пожар и уничтожение кухни не могли послужить серьезной помехой планам отца Анатолия завоевать первое место в гонке за отцовским наследством. Вашей сестре пришлось применить всю свою хитрость и изобретательность, чтобы досадить вам обоим в достаточной мере. А ведь пусти она эти свои качества на благое дело, и как знать, вполне возможно, она бы достигла успеха и без вредительства вам двоим.
— Ничего не понимаю, — помотал головой дядя Феодор. — Вот вы говорите, что за всеми неприятностями стоит Наташа, но ведь Залесье подожгла Вера!
— Нет.
— А вот и да! Мы ее там схватили!
— Схватить-то вы ее схватили, да только Вера решительно тут ни при чем.
— Да как же это так?
— Вера стала орудием в руках вашей сестры.
— Хотите сказать, что Наташа ее подговорила?
— Не подговорила, а сперва оговорила, выставив Веру лунатиком и сомнамбулой, бродящей по ночам и вытворяющей всякие каверзы. Чуть ли не сумасшедшей, которая сама не понимает, что творит. А потом Наташа попросту свалила на Веру свою вину за поджог Залесья.
— Так и Залесье тоже наша Наташка спалила?! — ахнул отец Анатолий.
Дядя Феодор просто не мог говорить. Он в этот момент сидел, широко раскрыв рот, и глотал воздух, словно вытащенная на берег рыбина.
— Сестра спалила Залесье?
— Да. Наталья подожгла несколько домов, а вину попыталась свалить на Веру. Ну, и косвенно на отца Анатолия, для чего предусмотрительно перелила бензин в очень приметную монастырскую канистру. Веру она нарядила в не менее приметный красный платок, в котором сама и поджигала дома в Залесье. Это ее вы ловили, да не сумели поймать. А Вера все это время тихо и мирно лежала в сторонке, ведь перед этим Наташа опоила свою ничего не подозревающую жертву сильнодействующим веществом, отчего Вера утратила всякую связь с реальностью и впрямь стала походить на сомнамбулу. Полностью Вера не отключилась, но ее сознание было заторможено. Она выполняла команды своей подруги Яны, вышла с ней из кельи, села в машину, отправилась в Залесье. Там Яна — она же Наталья Пантелеева — совершила поджог, а потерявшую всякую ориентацию Веру преступница оставила на месте своего преступления, не забыв снабдить ее необходимыми уликами — подходящей одеждой, которую сняла с себя, пустой канистрой из монастыря и запахом бензина, которым пропитала одежду на Вере.
— Какая дрянь! — воскликнул дядя Феодор. — Моя воля, я бы ее всласть проучил! Она бы у меня березовой каши-то отведала досыта!
— Только добром, — тут же вмешался отец Анатолий. — Только с любовью!
— Выпорол бы сестрицу так, что сидеть неделю не смогла.
— Но только с любовью!
— Ага, — кровожадно сверкнул глазами дядя Феодор. — С нашей братской любовью и почтительностью.
— Как-то ты это зло говоришь, — укорил брата отец Анатолий. — Кажется мне, что мало в тебе еще христианской любви и прощения.
— Зато в тебе чрез меру!
— Сколько уж Господь положил, — скромно потупился отец Анатолий.
— Лицемер!
— Сектант!
Но религиозный диспут между братьями не успел разгореться. Внезапно дядя Феодор бухнулся на колени перед своим братом и во— зопил:
— За дело меня бог покарал! Прости меня, братец!
— Что ты! Что ты, Федя! — всполошился отец Анатолий. — Что это ты говоришь такое?
— А то и говорю! Эта мошенница — сестрица наша, она ведь у меня в Залесье бывала. Принимал я ее. Привечал даже. Думал, чем не шпион в твоем лагере? Надеялся в своих целях ее использовать. А она мне и впрямь разное про вас рассказывала. Кто приехал да что сказал.
— Ну это не велик грех.
— Да ведь я на тебя, братец, думал, когда проблемы у меня начались.
— А я на тебя.
— Простим друг другу?
— Простим!
И братья обнялись и даже всплакнули на плече друг у друга от избытка переполнявших их чувств. Впрочем, длилась эта сентиментальная пауза недолго. Братья взяли себя в руки. И снова посмотрели на следователя. Что он им еще скажет?
И Завирухин сказал:
— Поджог Залесья и уничтожение кухни в монастыре — это еще не самое страшное из содеянного вашей сестрой.
— А что еще? — пожал плечами отец Анатолий. — Порча строительных лесов, когда лишь чудом у нас в монастыре никто не убился? Если вы про тот случай, то мы до сих пор благодарим Царицу Небесную за это чудо, которое она нам явила.
— Строительные леса — и это еще не все. Есть и кое-что еще.
— Попытка отравить старушек-отшельниц?
