– У вас прекрасное чувство юмора. И тем не менее рассчитывать на поддержку одной лишь Кубы было бы самоубийственно. Я исследую, анализирую истоки данного феномена. Ведь не испугались соседства Америки, наперекор пошли, через тернии к звездам, как говорится. Это заслуживает по крайней мере уважения. Кто-то скажет, что мадам Монтейро довела страну до точки, что люди нищенствуют, в стране бардак, расцветает преступность, разгоняется инфляция, да еще мятежники Альбы рвут страну. Что реформы буксуют, экономика в заднице, в стране процветает безработица. Все это так, мы же не слепые. Вы сами знаете, какое мощное идет противодействие. Провокаторы, подстрекатели, саботаж, диверсии. ЦРУ из кожи вон лезет, чтобы уничтожить власть Монтейро, финансируют мятежников, отправляют сюда наемников со всего света. Да и кому бывает сладко после таких переустройств? Не дай вам бог жить в эпоху великих перемен, как сказал товарищ Конфуций. – Курбатов засмеялся. – У нас, например, что творилось в послереволюционные годы? Но ничего, справились, через трудности и ошибки, теперь нормально живем, да еще и всем остальным пример показываем. А могли бы при батюшке царе жить или с этим душкой Керенским – вернее, с очередной его реинкарнацией…
– А конкретное что-нибудь пишете? – спросил Вадим и подумал: «Фантазии на вольные темы. Не выходя за стены корпункта».
– Обижаете, – фыркнул Курбатов. – Только этим и занимаемся. Поддерживаем контакт с местным журналистским корпусом, где, уверяю вас, много ярких, самобытных и увлеченных идеей переустройства мира людей. Они и подбрасывают информацию или знакомят с нужными людьми. Думаете, только с чужих слов пишу? – Курбатов замотал головой. – Ни в коем случае. Это было бы проще, но скучно. Да и информация порой нуждается в проверке. Много приходится колесить, иногда дают вооруженных сопровождающих. Вчера, например, ездил на каучуковый завод, который бывшие владельцы собирались обанкротить, разговаривал с людьми. Население в основной массе все понимает, готово потерпеть. Кредит доверия – признаемся честно, небольшой – у нынешней власти пока еще есть. На прошлой неделе выезжал в западную провинцию Антанаско, где шли бои, изучал обстановку, беседовал с солдатами, даже под обстрел, не поверите, попал… – Возможно, это было правдой, щеки журналиста побелели от неприятных воспоминаний. – Ну все, товарищ Светлов, здесь хорошо, но пора и честь знать. – Курбатов хлопнул третью рюмку, бросил на стойку скомканную купюру. – Держи, дружок, сдачи не надо. Увы, товарищ Светлов, мы употребляем, как говорится. Но не злоупотребляем… Приятно было поболтать, но спать пора. Завтра обещали свозить на плотину в Антонеро, должен быть как огурец.
– Удачи, – улыбнулся Вадим. – И творческих успехов.
На живую музыку в этом заведении не тратились. Из динамиков звучали испанские ритмы: плавная тягучая сарабанда, зажигательное фламенко, медленное и торжественное болеро, грациозное и чувственное фанданго. Люди смеялись, выпивали. Вадим сидел за стойкой, словно чего-то ждал. Заказал еще одну порцию рома – от первой в горле осталось мягкое и теплое послевкусие. Напиток заслуживал внимания. Но увлекаться не стоило. «Прикинуться поддатым?» – мелькнула интересная мысль. Похоже, он дождался – на табурет, где недавно сидел Курбатов, опустился белобрысый, крепко сложенный господин с добродушной физиономией. Теперь точно господин – английский язык для него был родным. От мужчины уже попахивало спиртным. Он заказал порцию виски, тут же приложился к ней, обратил свой взор на соседа.
«Начинается, – подумал Вадим. – Что тревожиться? Офицеры ГРУ – через дорогу, да и „индульгенция“ от начальства получена».
Физиономия соседа по стойке выражала просто запредельное дружеское расположение.
– Привет, – рот в улыбке расползся от уха до уха. Мог бы и дальше, но конструкция лица не позволяла.
– Привет, – согласился Вадим.
– О, вы говорите по-английски? – Собеседник сделал вид, что удивлен.
– Без проблем, – кивнул Светлов. – А вы по-русски не пробовали?
– Пробовал, – засмеялся мужчина. – Пытался выучить несколько слов… и расписался в собственном бессилии. С тех пор уважаю русских за то, что они мастерски владеют самым сложным языком в мире. Виски, мистер? Я угощаю.
– Да мы и сами не бедствуем. – Вадим кивнул бармену – мол, давай уж, раз пошла такая пьянка. Виски он не любил – причем не любил заочно, никогда его не пробовав. Сегодня попробовал и убедился, что не любит. Мужчины чокнулись – за здоровье присутствующих. Напиток отдавал сивухой, но Вадим стоически выпил половину. Сосед же вылакал практически все. Мелькнула смешная мысль: дружески выпивает с иностранцем (который, как ни крути, окажется агентом ЦРУ), а кто-то неподалеку ведет непрерывную фотосъемку, чтобы в дальнейшем использовать кадры в качестве средства убеждения. Да ладно, пусть тешатся…
– Теренс Уайт. – Иностранец поставил бокал и протянул руку. – Агентство «Ассошиэйтед Пресс».
«Сегодня день международной журналистики?» – подумал Вадим.
