Но все это начинало приедаться. Мистер Уайт был в курсе трагического инцидента в посольстве, выразил сочувствие. Добавил при этом, что при прежних властях такого разгула преступности не было. Уличные банды держали в узде, действовала смертная казнь. Улицы патрулировала не только полиция, но и военные. С преступниками не церемонились, и мирные граждане жили спокойно. Мадам Монтейро первым делом отменила смертную казнь – и во что это вылилось? На хрена эти пресловутые «свобода, равенство, братство», если не на что жить и страшно выйти? Басни о «временном явлении» уже не прокатывают. Дальше будет только хуже – ведь противоречия углубляются и уже накрывают. Давайте уж честно, левые силы – не то, что нужно этому континенту. Да и никакому континенту они не нужны. Социализм – штука непродуманная, безжизненная и откровенно вредная. Есть законы развития общества, законы экономики и тому подобное – и незачем их нарушать. Как можно отменить частную собственность на средства производства? Это единственный залог нормальной экономики, другого не придумали. Только хозяин может добиться результата в работе. Общественное – то же, что ничье. Во имя чего работать? Сознание можно поменять, приложив многолетние усилия, но зачем? Это абсурдно и неестественно. Частный собственник эксплуатирует трудящихся ровно так же, как и государство. Рядовому человеку безразлично, на кого работать, лишь бы платили и в магазинах все было. «Это законы мироздания, они незыблемы!» – журналист начинал распаляться, а Вадим, подперев рукой скулу, с интересом за ним наблюдал. Станет ли агент ЦРУ заниматься примитивной агитацией? Кто его знает, может, и станет, если хочет вызвать на откровенность. Вот он, Теренс Уайт, вроде не дурак, а ни черта не смыслит в социализме! Просто однажды люди (не будем называть их имен) решили поэкспериментировать с общественным устройством. Назовите ему хоть одну процветающую социалистическую страну! Не было времени построить? Чушь. Альенде скинули, когда он довел страну до ручки. Нищая Куба держится исключительно на авторитете Фиделя и тех же спецслужбах. Северная Корея? Ужас тихий, вся страна ходит строем, дохнет с голода и боится слово сказать. Восточная Европа? Да, живут, но противоречия скоро дойдут до критической массы. Советский Союз? Вот она, земля, полная тайн и загадок…
– Как можно жить, когда в магазинах ничего нет? – недоумевал быстро пьянеющий журналист. – Промышленность – есть, все работают, а в магазинах – пусто. Это парадокс, такого не бывает. Раз есть деньги, значит, должен быть товар. Вы же не в блокаде живете? Нефть, газ, вся периодическая таблица! Люди, как вы сами сказали, такие же. Почему вас не пускают за границу? Почему ничего нельзя говорить – а особенно критиковать правительство и коммунистов? Вас же много, вас почти триста миллионов… Живете в каких-то крохотных квартирах, всего боитесь, работаете без интереса, понятие «купить» заменено словом «достать», как огня боитесь КГБ и партию… Ваши товары неконкурентоспособны, да их почти и нет, кроме оружия и полезных ископаемых, вы не знаете, что такое компьютеры… Да, кое-что у вас бесплатно, согласен – образование, медицина, но какое качество?
– Зачем вам интервью, Теренс? – пожал плечами Вадим. – Вы и так все знаете. Или думаете, что знаете. Мне жаль таких, как вы. Вам мозги промывают посильнее, чем нам. Ваши знания о нашей стране – полный сумбур. А провоцировать советского человека за рубежом – это, прошу прощения, такое общее место…
– Нет, нет, – замотал головой журналист. Теперь он был по-настоящему пьян. – Я вас ни в коем случае не провоцирую. Возможно, пытаюсь вызвать на откровенность, просто понять…
– Понять нашу страну, Теренс, это то же самое, что понять женщину, – улыбнулся Вадим. – Которую поймет только женщина. Знаете, очень приятно было поболтать, можем когда-нибудь продолжить…
– Да, вы правы. – Журналист посмотрел на часы, навел фокус, чтобы не расплывались стрелки. – Мы с вами еще обязательно увидимся, Вадим…
Журналист пропал, когда Вадим рассчитывался с барменом. Словно корова языком слизала. Глаза скользили по головам посетителей. Никому не было дела до майора госбезопасности. Лишь за крайним столом сидели двое и с любопытством на него поглядывали. Второй секретарь Войтенко Петр Иванович и еще один товарищ – кажется, связанный с отделом печати и информации. Вадим вежливо поздоровался, проходя мимо.
– Отдыхаете? – Войтенко смотрел с какой-то неожиданной предвзятостью. Все понятно, инструкции никто не отменял. Беседовать по душам с иностранцем, да еще наверняка связанным со спецслужбами, – дело практически уголовное.
– Пытался, – пришлось притормозить, – пока не появился этот господин. Занятный малый. Что-нибудь знаете о нем?
– Это вы нам скажите, Вадим Георгиевич, – пробормотал Войтенко. – Не мы так мило с ним общались. Лично я об этом субъекте не имею ни малейшего представления, кроме того, что парень любит выпить. Но это просто природное наблюдение.
