Я хотел что-то сказать, но не смог - энергия, которая позволяла мне говорить, видеть и делать вообще что-нибудь, энергия Октавия, неожиданно прекратила течь через моё каменное тело. Наступила полная тьма и абсолютная тишина.
III.
Когда темнота обступает со всех сторон - сложно собраться и что-то сообразить. А тем более, когда эта тьма абсолютна и не пропускает ничего, кроме... Кроме меня самого. Я как бы видел себя со стороны - себя, висящего в пустом пространстве. Дёргаться было совершенно бесполезно. Да, если честно, дёргаться мне как-то не хотелось. По большому счёту мне сейчас не хотелось ничего - разве что забыться, умереть. Но и это тоже было мне недоступно.
Мы были разбиты. Полностью. Я не знал, что произошло с Кресс, со второй командой... Но надежд я не питал. Последние полгода, проведённые в облике амулета, забрали у меня всю мою прошлую детскую наивность, вынуждая быстро повзрослеть. А сейчас... Сейчас... Ведь, если мы не дошли до конца - это означает, что и расколдовать меня тоже некому! Погодите, что? Нет, я не хочу!! Я хочу быть живым человеком, из плоти и крови, хочу дышать, есть, пить, спать, хочу что-то чувствовать!! Выпустите меня из этого камня! Я не...
Я, кажется, уже говори, что дёргаться было бесполезно.
Время шло. Я не знал, сколько уже натикало; одно время я пытался развлекаться тем, что подсчитывал секунды, но на трёх тысячах двуустах шестидесяти семи я сбился, а начинать это занятие по новой не хотелось. Оно не слишком-то и помогало, скорее, наоборот - напоминало о плачевности моего положения. Ведь теперь никто не знает, что я здесь, никто не найдёт меня... Неужели же я обречён на то, чтобы именно так провести вечность?
Интересно, а сможет ли отыскать меня здесь Оркус? Именно амулет, в который я был всунут посредством магии, изначально был его целью. Но пока я в нём - он не сможет завладеть его магией... На какое-то мгновение мне в голову пришла даже крамольная мысль о том, что Оркус, возможно, выпустит меня из камешка, чтобы поместить туда другую душу, которая будет ему покорна... Но я быстро прогнал её. Какую бы тоску не нагнетала перспектива оставаться амулетом до конца времён, это всё же было лучше, чтобы выбраться отсюда ценой предательства и предоставления злому божеству поистине безграничной власти. Может быть, своим сидением здесь я этот самый конец времён по возможности отдалял? Это не слишком сильно, но грело душу.
К тому же, подумалось мне, если бы свартальфары, посланные Оркусом, нашли меня - они бы уже давно принесли меня к своему господину... Видимо, у Октавия всё-таки получилось в последний момент зашвырнуть меня так далеко, чтобы даже их зоркие глаза не смогли разглядеть меня в густой траве.
А хотя... Я ведь не знаю, что происходит вокруг. Снаружи могли быть те самые тихие холмы, жерло вулкана, морское дно, оркестр со слонами или пресловутое царство Оркуса - для меня было всё едино, потому что без поддержки своего носителя, без его энергии, амулет ничего не мог - даже видеть или слышать.
Шло время. Сколько - я не знал. Возможно, секунды, а возможно - и годы. Времени здесь тоже не было. Я вспоминал какие-то приятные моменты из прошлой жизни, из нашего путешествия, пытаясь хоть этим ненадолго выдернуть себя из всепоглощающей темноты. Это было ошибкой. Нельзя было воскрешать в сознании образы друзей... Меня захлестнула дикая тоска по всему, что было раньше, по друзьям, по человеческому облику и безвозвратно прошедших годах... По утраченному детству. Здесь, внутри холодного камня, я оставался таким же, каким был в момент превращения - но в мыслях я уже давно (если слово "давно" вообще применимо к моему состоянию) не ощущал себя ребёнком. Скорее, седым и сгорбленным стариком, прошедшим через все беды, которые только в состоянии предложить человеку жизнь. Отвлечься от тоски было нечем, и она стала моим новым спутником в этой пустоте.
Умереть я не мог, хотя порой об этом и мечталось. Жить - тоже. Амулеты не спят, камни не теряют сознание. Да, времени здесь не было, но у меня в мозгу-то оно было! И из-за этой проклятой магии я был вынужден ощущать каждую секунду, растягивающуюся на столетие или два. Это сложно понять тому, кто подобного не ощутил. Я даже злейшему врагу не пожелал бы оказаться на моём месте. Время шло, хотя поймать его было невозможно. Сколько я уже пребывал тут? Тысячелетие, два?
Постепенно тоска по старой жизни начала уходить, но не стоит думать, что это было хорошо. Я был бы рад ощутить хотя бы её - только бы ощущать вообще что-то! Но чувства медленно, неумолимо и спокойно утекали из моего сознания, разбитого и раздавленного. Может быть, мне всё почудилось? Я никогда не был человеком, никогда не играл на пыльных улицах римского городка, никогда не осматривал змеиные пещеры в холмах? Никогда не сталкивался с магией, с путешествиями, с палантирами, со свартальфарами... Никогда не имел друзей. Всё это - только мимолётная блажь, почему-то почудившаяся простому камню с дыркой посередине, подвешенному на кожаный шнурок.
