В полудреме, я лелеяла надежду, что мы встретимся в наших снах.
– Кем ты была до того, как стала Ясновидящей? – спросил принц Кендрик. Мы бок о бок сидели на траве. На небе – акварельный отблеск заката. Мир вокруг нас был расплывчат, нематериален и совершенно неважен.
– Моя семья… они были… – я сглотнула. Были. В прошлом. Ушли навсегда. – Фермерами.
– Тебе это нравилось? Ты хотела бы остаться фермером, а не становиться Ясновидящей?
Я посмотрела на профиль принца: его волосы, глаза, кожа были тронуты золотом. На нас больше не давили никакие загадки. Не давила магия. Она просто ждала и позволяла нам дышать.
– Я любила свою жизнь. Мою семью. Но это становилось все труднее… У меня не было магии, и люди моей деревни были…
Я вспомнила о Ронане.
– Они начали это замечать. Некоторые из них боялись меня.
– Может, ты просто их запугала?
Кендрик слегка улыбнулся.
– У тебя очень опасный вид. И ты носишь ножи.
Я посмотрела вниз – мои бедра обнимал пояс с ножами. Я вспомнила, как Дьюард решил научить меня их бросать. Он сказал, что ножи будут хороши для маленьких, но важных вещей – отвлекать воров или убивать мелких животных, таких как зайцы и фазаны. Они помогали мне чувствовать себя в безопасности. В то время, вскоре после смерти отца, Болезнь начала отступать, но мир все равно казался опасным местом. Дьюард знал, что я не нуждалась в его защите – мне нужно было чувствовать, что я сама могу себя защитить.
– Это было моей целью. Стать способной на что-то даже без магии, – сказала я. – Быть такой полезной, чтобы никто не заметил ее отсутствия. Я рубила так много дров, что начала слышать стук топора даже во сне. Я разносила мамину стряпню, помогала передавать сообщения. Я пыталась сделать вид, что меня это не беспокоит, но я ненавидела то, как люди на меня смотрели. Словно я была какой-то неправильной. До того как стало ясно, что у меня нет магии, я вроде бы всем нравилась. Но со временем их мнение поменялось.
Я уставилась на свои мозолистые загорелые руки с узловатыми костяшками.
– Я не знаю, как бы они отнеслись ко мне сейчас. Наверное, так же. Магию ясновидения они бы тоже сочли неправильной.
Принц Кендрик взял меня за руку и переплел свои пальцы с моими. Его ладонь была теплой.
– Но я благодарен за это. Я благодарен, что это привело меня к тебе.
– Ты скучаешь по своим родителям?
Я чувствовала себя так, словно у меня вырвали часть души.
– Я жалею, что не знал их лучше, – сказал он. – Я был ребенком королевской крови, росшим в замке. У меня всегда были няни. Но я помню, как мама иногда навещала меня по ночам. Она убирала мне волосы со лба и целовала меня в висок. Она шептала: «Мой
Он сделал паузу.
– Когда я заболел, она ухаживала за мной, – сказал он уже более хриплым голосом. – Ей сказали держаться подальше, но она не послушалась. А потом она умерла.
– Ты не виноват.
Разве я виновата в том, что моя семья мертва? Тэм сказала бы «нет», как и я говорю «нет» Кендрику.
– Я знаю, что это не так, – медленно сказал он. – Но сердце иногда начинает верить в свою собственную ложь, не так ли?
– Да, – сказала я. Его слова проникли глубоко в мою душу. – Так и есть.
Какое-то время мы молчали. Разум затуманился, словно это было не видение, а сон. Я почувствовала в спине усталость и позволила своему телу откинуться назад, лечь на траву. Принца я потянула за собой. Мы лежали рядом, взявшись за руки, и смотрели на акварельное небо.
– Ты не хочешь быть королем, – сказала я. – Чего бы ты хотел? Чем бы ты занялся, если бы мог стать кем угодно? Если бы ты не был с рождения связан с королевством?
– Мы все связаны с нашим королевством, – ответил он. Я не ожидала, что он скажет больше. Но после паузы он продолжил: – Я думаю, что хотел бы… Не знаю. Я бы нашел другие способы приносить пользу. Я люблю Тайн.
– Ты будешь хорошим королем, принц Кендрик.
Он хмыкнул.
– Хотел бы я быть уверенным в том, что приношу пользу, а не наоборот.
Я сжала его руку. Он посмотрел на меня, и внезапно я поняла, как мало между нами пространства.
Взволнованная, я решила сменить тему.
– Ты ощущаешь себя странно в теле волка? – спросила я, и тут же почувствовала себя нелепо. – Извини за глупый вопрос. Конечно, это странно.
Даже когда мои щеки начал покрывать румянец, мои веки продолжала закрывать неведомая тяжесть.
– Это не глупый вопрос. И это странно, но еще… еще это до странности легко. Раньше я не был… в сознании, как сейчас. Но кусочки воспоминаний сохранились. Как мое тело устремлялось вперед, а ветер рассказывал истории. И свобода, бесконечная свобода.
Я вздохнула. Держать глаза открытыми стало слишком трудно. Его голос успокаивал меня, как мягкий весенний ветерок.
– Я всегда искал тебя, – сказал он.
В груди разлилось тепло.
– Ты не чувствуешь себя так, словно оказался в ловушке? – пробормотала я.
– Чувствую.
Последовала долгая пауза, а затем его голос смягчился, как будто он тоже устал:
– Но я всегда так себя чувствовал.
– Я собираюсь тебя спасти, – сказала я ему во сне.
