Когда принц плюхнулся на пол рядом с огнем, от его меха шел пар.
– Спасибо, – сказала я. Он растянул челюсть в задыхающейся ухмылке.
Он копал целый час и расширил наш мир на фут или два. Я молилась, чтобы буря закончилась и теплая погода растопила бóльшую часть снега. Наше путешествие в замок в любом случае будет трудным.
– Время взглянуть на твои раны, – сказала Тамсин с притворным энтузиазмом.
Скорчив гримасу, я откинулась на спинку стула. Это была худшая часть каждого дня.
Она сняла полоски ткани, которыми обмотала мой бок, обнажив темно-фиолетовые синяки, окружающие уродливый, сморщенный струп.
– Хорошо. Оттуда больше ничего не вытекает.
Руки Тэм на ране были нежными, словно крылья бабочки. Она закрыла глаза и что-то пробормотала себе под нос. Под ее пальцами расцвело тепло. Когда она закончила, боль еще немного ослабела. Она осмотрела почти заживший порез у меня на руке и рану в том месте, где мою кожу пронзил меч, убивший маму. Он уже превратился в шрам. Я бы не позволила Тэм полностью избавиться от него.
По ночам, когда я начинала особенно сильно скучать по ровному дыханию мамы рядом со мной, когда воспоминания о ее успокаивающих руках проникали слишком глубоко, я прикасалась к этому месту, к этой маленькой выемке в моей груди, к недостающему кусочку моего сердца. Это заставляло меня чувствовать ее близость, словно эта маленькая частичка меня ушла вместе с ней.
– Откуда ты знаешь, что делать? – спросила я Тамсин, пораженная ее умением исцелять.
Большинство людей могут использовать магию для простых случаев, но даже для этого требуются практика и знания. Кроме того, нередко исцеляющие заклинания действуют совсем не так, как задумывалось.
Тэм пожала плечами.
– Я не знаю. Когда я сосредотачиваюсь, то чувствую, какое именно место надо вылечить. Нельзя просто попросить, чтобы рана зажила. Чтобы сделать все правильно, нужно действовать целенаправленно на больное место. Работать с конкретным органом всегда проще всего. Если бы я годами не залечивала твои порезы и синяки, то, возможно, не смогла бы спасти тебя сейчас.
Отрезвленные этой мыслью, мы какое-то время сидели перед огнем, наблюдая за пламенем. Магия Тэм была сильнее, чем у кого-либо из моих братьев, и тем не менее она была полностью истощена из-за того, что вылечила меня.
– Удивительно, что король Олдер не призвал тебя в замок, – сказала я, чтобы завязать разговор.
Фарина, которую недавно отправили в замок, никогда не делала ничего, что могло бы сравниться с исцелением ножевой раны.
– Он призывал.
На мгновение слова потеряли смысл.
– Но ты все еще здесь, – просто сказала я. – Никто не может ослушаться короля.
К моему удивлению, на щеках Тамсин появился глубокий красный румянец. Она посмотрела на свои руки, переплела пальцы.
– Несколько месяцев назад за мной пришли солдаты короля. Мой отец – он… ну, я думаю, он им заплатил. Я сказала ему, что пойду, но отец поговорил с ними наедине, и они ушли без меня. А потом они забрали Фарину.
Она опустила голову на руки.
– Мне было так стыдно. Я не могла сказать тебе – я никому не говорила. Но с тех пор я не могла смотреть отцу в глаза. Он больше не разрешал мне лечить людей в деревне, опасаясь, что я снова привлеку к себе внимание. Когда сразу после сбора урожая мать Фарины заболела… Я улизнула после того, как он лег спать. Она чуть не умерла из-за эгоизма моего отца. Просто потому, что у него были деньги, а у семьи Фарины их не было.
Мне было больно смотреть на опустившиеся уголки ее губ и на наполненные страхом глаза, но я понимала ее. Как бы почувствовала себя я, зная, что из-за власти моих родителей вместо меня пострадал кто-то другой?
– Это не твоих рук дело, Тэм. Ты была готова пойти с ними.
– Я все равно должна была пойти.
– Может быть, – сказала я, слегка пожав плечами. – Но тогда кто был бы здесь, со мной? Кто залечил бы мои раны?
Я тоже испытывала стыд, так как была счастлива, что ее не забрали. Благодаря этому последние несколько месяцев Тэм была со мной.
Я подумала о леди Аннализе, о том, что она обещала отправить целителей домой. Что она хотела изменить законы короля во благо людям. Но это все пустые обещания. Кровь моей семьи была на ее руках.
Когда я легла, волк не сразу свернулся калачиком рядом со мной. Вместо этого он сидел в нескольких футах, склонив голову набок, и пристально смотрел на меня. Как будто спрашивал разрешения.
Я кивнула, и, когда он свернулся, уткнувшись в изгиб моего тела, мои щеки покрыл румянец. Он положил голову мне на бедро. В таком положении мы часто спали с тех пор, как я проснулась в этой лачуге, и все же я никак не могла расслабить конечности или закрыть глаза. Зная, что волк – это принц, зная, что он понимает, что он принц, наша близость обрела новый смысл. Его голова лежала на моем бедре, моя рука покоилась на его спине… Пришлось заставить себя успокоиться, чтобы не вскочить и не уйти в другой конец комнаты. И когда мои глаза наконец закрылись, я представила его таким, каким он был в моих видениях. Он был так близко… конечности касались конечностей, дыхание разделяло дыхание…
