— А когда предмет двигается быстрее, время для такого предмета идет медленнее. Эйнштейн доказал это еще в начале века. А именно то, что, говоря об искривлении пространства, вы говорите об искривлении времени. Чем глубже ваза, тем медленнее идет время.
— Ну… — протянул Гарри.
— Как говорят профаны, — поспешай медленнее.
Тед взял в руки вазу:
— Теперь, если проделать все это на уровне математики, можно обнаружить, что закругленная ваза — это не время и не пространство, а комбинация того и другого, их соединение. Эта ваза — соединение времени и пространства, и все предметы, двигающиеся в ней, двигаются в пространственно-временных условиях. Мы не привыкли так думать, но это то, что происходит в действительности.
— Правда?
— Конечно. Возьми бейсбол.
— Идиотская игра, — сказал Гарри. — Я ненавижу игры.
— Тебе знаком бейсбол? — повернулся Тед к Норману.
— Да, — сказал Норман.
— О’кей. Представь, что мяч послан игроку в центре поля плоским ударом над землей. Мяч летит почти прямо, и это занимает, скажем, полсекунды.
— Ладно.
— Теперь представь, что мяч послан тому же игроку высоким навесным ударом. В этом случае мяч описывает в воздухе дугу, и игрок сможет взять его секунд через шесть.
— Пусть.
— Теперь, траектории движения — плоского мяча и свечки — кажутся нам совершенно различными. На самом деле оба мяча двигаются совершенно одинаково с точки зрения времени-пространства.
— Нет, — сказал Норман.
— Да, — кивнул Тед. — Ты же знаешь уже, как это происходит. Представь, что тебе нужно послать игроку в центр поля свечку, но чтобы мяч летел не шесть секунд, а полсекунды.
— Это невозможно, — ответил Норман.
— Почему? Надо послать его сильнее.
— Тогда он полетит выше и будет лететь дольше.
— Ну, ладно, тогда пошли мяч плоским ударом, но чтобы он летел шесть секунд.
— И это невозможно, — возразил Норман.
— Правильно, — сказал Тед. — Ты хочешь сказать, что не можешь произвольно заставлять мяч делать то, что тебе вздумается. Существуют строго определенные отношения, устанавливающие траекторию мяча при его продвижении во времени и пространстве.
— Конечно, потому что Земля обладает притяжением.
— Да, — сказал Тед, — и мы сошлись на том, что притяжение есть искривление времени-пространства, как и округлость этой вазы. Каждый бейсбольный мяч на Земле летит поэтому по столь же искривленному пространству, как и этот шарик внутри вазы. Смотри. — Он опять положил апельсин в вазу. — Это Земля. — Он прикоснулся двумя пальцами к двум противоположным сторонам апельсина. — Это подающий и принимающий. Теперь перекати ягоду от одного пальца к другому, и ты увидишь, что тебе приходится приноравливаться к закруглению вазы. Можешь послать шарик легким ударом, и он прокатится близко к апельсину, а можешь сильно ударить по нему, и он взлетит над краем вазы, прежде, чем упадет с другой стороны. Но в любом случае ты не можешь делать с шариком все, что хочешь, потому что он движется внутри круглой вазы. То же самое происходит с бейсбольным мячом — он движется внутри искривленного пространства-времени.
— Похоже, — сказал Норман, — я понял. Ну, а как это соотносится с путешествием во времени?
— Мы привыкли считать, что гравитационное поле Земли очень сильное — когда мы падаем, оно больно ударяет нас, — но в действительности оно очень слабое. Его почти не существует. И потому время-пространство вокруг Земли не так уж сильно искривлено. Время-пространство гораздо сильнее искривлено вокруг солнца. А в других частях вселенной оно очень сильно искривлено, отчего образуются движущиеся воронки, и может произойти любое искажение времени. В самом деле, если взять черную дыру…
Он неожиданно замолчал.
— Ну, Тед? Что там с черной дырой?
— О Господи Боже, — едва проговорил Тед.
Гарри поправил очки на носу и сказал:
— Тед, хоть раз в жизни, но ты, возможно, прав.
Они оба схватились за бумагу и стали быстро покрывать ее каракулями.
— …Нет, нет. Начнется вращение…
— …Скорость движения гарантирует…
— …Но вы не сможете достигнуть необычайного…
—...Нет, силы приливов и отливов…
— …отнесут в сторону…
— А если опуститься за горизонт…
— Разве это возможно? Неужели они обладают такой энергией?
Оба замолчали, делая расчеты и что-то бормоча себе под нос.
— Так что там с черной дырой? — спросил Норман. Но они больше его не слышали.
Щелкнул динамик. Барнс произнес:
— Внимание. Говорит капитан. Всем собраться в кают-компании немедленно.
— Мы здесь, в кают-компании, — ответил Норман.
— Немедленно.
— Мы уже здесь, Гэл.
— Тогда все, — сказал Барнс, и динамик снова щелкнул, отключаясь.
— Я только что повздорил с адмиралом Сполдингом, командующим тихоокеанским флотом, — сообщил Барнс. — Очевидно, Сполдинг только что узнал, что я спустил на глубину гражданских лиц для участия в проекте, о котором он ничего не знает. Ему это совсем не понравилось.
Все молча глядели на него.
— Он потребовал, чтобы всех гражданских лиц подняли наверх.
