Внезапно янтарные глаза потемнели, и она услышала, как он что-то тихо прошипел, ей показалось, что он выругался, так как замысловатая тарабарщина, сказанная с душевными интонациями, хоть и тихими, показалась ей ругательством.
Он достал флягу и протянул ей со словами: — Saj.
Ашэрр присел перед ней на корточки и замер. Пред ним сидела, почти зарывшись в песке насмерть перепуганная девица с ошеломляюще прекрасными изумрудными глазами в которых читался настоящий ужас. Не испуг от неожиданности, не настороженная опаска — ужас, животный, неуправляемый, панический, иррациональный. Страх девчонки ему был неприятен.
А Лизавета не отводила от него взгляда и продолжала пристально, не мигая, смотреть на мужчину. «Самое главное — не показать, что я его боюсь», — билось у нее в голове. От этого мужчины исходила опасность, вселяющая на подсознательном уровне вселенский ужас заставляя ее цепенеть как мартышку перед удавом. — «К черту «главное»! Я его до ужаса боюсь!
— Saj! — велел его хриплый голос. Он слегка приподнял флягу и поднес к ее губам. Лиза, не сводя с него полных ужаса глаз подчинилась и жадно сделала глоток…
…и мир полыхнул белыми и синими искрами под стиснутыми веками. В желудке взметнулся костер, пищевод скукожился и, видимо, сгорел полностью. Дыхание прервалось, а остатки запасов кислорода в легких куда-то делись. Ноги отнялись, руки стали горячими и потными. Голова кружилась, язык распух. Рука казалась клубком оголенных нервов, по которым до самого плеча доходила кипящая боль.
— Убийца, — простонала она готовая упасть в обморок.
— Открой глаза!
«Добровольно? Да ни за что!»
Мужчина снова выругался, а Лиза заслышав уже знакомую ругательную тарабарщину передумала падать в обморок и широко распахнула глаза. И изумрудная зелень вновь ослепила воина асура.
Она поняла его речь! Лиза резко села и оглянулась. Она была в том же адском пекле и красное солнце озаряло все вокруг. Лизавете ад привиделся реальнее, ей казалось, что она падает в пропасть.
— Ох…
— Ты в порядке?
— Нет! Я совсем даже не в порядке. Я в полном беспорядке.
— Зелье, которое ты выпила поспособствует пониманию моей речи, — сказал он и поднялся. Кажется, мысли девицы метались в хаотичном смятении и Ашэрр с трудом мог разобрать, что на самом деле творилось в ее голове.
А Лизе внезапно захотелось удрать за кузнечищем и балахоном, но вспомнила, что их убил жуткий огненный монстр. Она снова ошарашенно уставилась на мужчину и вспомнила во всех деталях, как он выглядел в образе ее ожившего кошмара. В ней ожил прежний страх, и она тут же отпрянула.
Одним молниеносным движением он схватил ее за руку и резко дернул на себя позволив ее необычному аромату проникнуть в легкие. И его собственная кровь хлынула по венам горячим потоком, но он боролся с пробудившимся в нем демоном за спокойствие, которое было необходимо, чтобы не вызвать в ней новый приступ страха. Она отличалась от женщин его расы. Женщины асуры все высокие, красивые, сильные и многие могли встать вровень с мужчинами асурами в боевом спарринге. Но это хрупкое, нежное создание совершенно не вписывалось в его мир. Юная, дикая, красивая она смотрела на него огромными глазами зеленого цвета, оттененные густыми длинными ресницами, их цвет как сама природа и они излучали, как звезды, странный свет. Когда она так пристально на него смотрела, он будто падал, тонул, терялся в сиянии этих звезд. Такого оттенка глаз, он ни разу не видел, и мог его сравнить только с редкими чистыми изумрудами драгоценных кристаллов. Ашэрр почувствовал, как его внутренности скрутило. Ощутил темное, примитивное желание обладать. Неукротимую похоть. Он чувствовал, как тяжело дышит девчонка, как сотрясает нервная дрожь ее тело. Чувствовал ее аромат — цветочный и пьянящий.
Его рука поднялась, и Лиза следила за ней словно в замедленной съемке. И вот его пальцы приблизились к ее лицу, слегка коснулись щеки, скользнули ниже. Провели по изгибу шеи, дотронулись до плеча. Ей казалось, что мелкие искорки вырывались из-под его пальцев, когда он прикасался к ней и очень захотелось закричать от ужаса, но она сумела сдержать себя. Напряженная, скованная, бледная, в эту минуту она жалела о том, что бог не дал ей такого роста, как у него, но еще больше жалела о том, что вообще находится здесь. Какой маленькой и жалкой она казалась самой себе!
— Чудовище, — промямлила она, упираясь руками в его грудь.
Он хотел рассмеяться в ответ, но не смог. На самом деле сейчас его волновало только одно: как быстро и безопасно доставить девицу к магистру.
А ошалевшая, перепуганная Лизавета поняла, что не так начала знакомство с опасным существом и с храбростью отчаяния выдала светскую, как она надеялась, улыбку.
— Здравствуйте, незнакомец. Извините меня, пожалуйста, благородный… Я здесь первый день. Растерялась и потерялась, — голос дрожал, и Лизонька была готова расплакаться.
