Полковник не дошел до кафетерия буквально пару метров, когда почувствовал столкновение с кем-то очень быстрым и тяжелым, а потом резкую боль в правой ноге. Спасла реакция. Если бы Гуров затормозил, когда в него врезался мотоциклист, то, скорее всего, полковник отправился бы прямиком в больницу. И хорошо, если бы дело обошлось только парой-другой переломов. Лев же, поняв, что на такой скорости мотоциклист не сумеет остановиться, а он сам не увернется, ускорился и сделал фактически прыжок вперед, после чего уже, когда понял, что в него врезались, резко откатился в сторону. Были в его практике случаи, когда всевозможные транспортные средства сдавали назад после того, как сбивали человека, проезжая ему по ногам, безжалостно ломая кости.
Избежать наезда полковник не мог, за его спиной был высокий уличный парапет, облицованный мрамором. Но все же… Инстинкт сработал.
Вокруг быстро появились люди, кто-то пытался вызвать «Скорую», но полковник отмахнулся и сам встал, понимая, что не может опереться на ногу, но кости, скорее всего, целы.
Мотоциклист лежал рядом и пытался подняться, но, судя по тому, с каким ошарашенным взглядом он тряс головой, парень находился в глубоком нокауте. Что-то в этой картине показалось Гурову странным. Но потом он списал это на легкий шок.
– Затянется, похоже, мой обед, – пробормотал себе под нос Лев Иванович. И привычно приступил к осмотру места происшествия. То, что нужно, полковник заметил сразу. Передняя покрышка была разорвана, как если бы колесо взорвалось. Пока ехала «Скорая», патруль оцепил место, а Гуров, прыгая на одной ноге, еще раз сам изучил место аварии. Очень мешали зеваки. Они толпились, пытались что-то снимать на камеры телефонов, лезли под руку, и в какой-то момент Льву уже пришлось прикрикнуть на двух особо ретивых барышень, которые постоянно крутились вокруг полковника, невнятно бормотали, что не дадут обидеть их любимого актера.
– Это же он! – с придыханием сказала одна из восторженных барышень.
– Замечательно, – отозвался Лев Иванович.
– Полковник, может быть, вам тоже в больницу? – спросил полицейский, но Гуров покачал головой. Он уже увидел то, что хотел.
Авария случилась не сама по себе, а из-за выстрела. Причем выстрелов было два.
И вторая пуля попала в уличный бетонный вазон.
Отделение травмопункта находилось как раз между зданием Главка и пирожковой, в одном из переулков. Гуров и сам мог бы дойти туда, но патруль настоял на том, что его подвезут. Доставят полковника с шиком и блеском прямо в приемный покой.
Где Лев Иванович оценил все прелести старых зданий с высокими лестничными пролетами и неработающим лифтом. Потому что сначала ему пришлось добраться до третьего этажа на рентген, потом выдержать небольшой бой с уборщицей, которая, правда, заметив все же легкую бледность полковника и то, что он уже практически не мог наступать на ногу, неожиданно смягчилась и ловко переделала швабру в костыль, просто сняв с нее тряпку.
– Потом вернешь, – сказала она благодарному Гурову.
– Святая вы женщина, – пробормотал полковник, сделав себе зарубку в памяти поинтересоваться, какая катастрофа произошла в их, можно сказать, родном Главку травмопункте, что больные вынуждены добираться до рентгена с такими препятствиями.
– Очевидно, придется вам пока постараться избегать погонь за преступниками, эффектных прыжков и драк. Перелома нет, но связки порваны, а заживают они всегда долго, – сказал дежурный хирург, рассматривая снимки голеностопа Гурова, – могу наложить вам лонгет.
– Спасибо, не надо, – отказался Гуров.
А кабинетную работу Лев Иванович не любил, и от мыслей о ней у него очень сильно портилось настроение. Но травматология находилась рядом с Главком, так что хирургу было не привыкать к мрачному настроению пациентов. Он и сам в прошлом был военным врачом. Так что по тяжести характера мог потягаться, пожалуй, и с самим полковником. Мужчины обменялись долгими, тяжелыми и очень красноречивыми взглядами, и Лев Иванович чуть отступил, признавая, что не прав и лишняя бравада в таком деле не нужна.
– На машине-то я ездить могу, – почти пожаловался на жизнь полковник.
– Можете, – отозвался хирург, – учитывая вашу профессию, я бы еще порекомендовал трость. Подойдет к образу, удобно прятать в ней стилет или шпагу.
– Шутить изволите, – мрачно ответил Гуров, чувствуя, как начало действовать обезболивающее и ноге становится легче.
– А что нам еще остается, – хмыкнул хирург, – все равно же не усидите на месте, так что хоть минимально следуйте рекомендациям, и тогда хромать вы будете не полгода, а всего-то месяц или два.
– Я еще станцую с женой на Восьмое марта, – пообещал Лев Иванович и вышел из кабинета, почти не опираясь на временную трость, которую ему выдала медсестра. Порванные связки – это надолго, но не перелом, и на том спасибо.
– Какой у тебя говорящий взгляд, – восхитился Гуров, когда, выйдя от хирурга, обнаружил, что за дверью его ждал напарник.
– Я так понимаю, обед у тебя не удался, – ответил Стас. – Орлов попросил тебя проводить. Пешком, так будет быстрее.
