Подруга капитана Алой уже ждала их на кухне. Она была явно моложе погибшей. Одета в домашний костюм, короткая стрижка, позволяющая легко и быстро уложить волосы. Глаза не красные, взгляд спокойный и немного раздраженный, словно они, полковник и генерал Главка, в чем-то виноваты. Может быть, долго ехали? Или не успели спасти. Почему-то всегда вначале винят тех, кто приехал расследовать убийство. Что не успели вовремя, что недоглядели. И как это все могло случиться, если «моя полиция меня бережет»? Гуров привык к таким взглядам, но бывало, что и его броня давала трещины.
– Алена, это полковник Гуров, Лев Иванович, он будет заниматься расследованием, – сказал Орлов, значит, они были знакомы. – Лева, а это Алена Максимовна Левадная, подруга Екатерины Сергеевны.
– А вы, должно быть, юрист, верно? – спросил Гуров, когда они познакомились и он сел напротив Алены Максимовны за стол.
– Да, так заметно? – слабо улыбнулась женщина.
– Профессиональное. У вас взгляд и образ очень дорогого юриста. Корпоративного. У меня бы вряд ли хватило денег даже на первую консультацию у вас.
– Да, Лев Иванович, вы правы. Я действительно все еще работаю, я глава департамента юридической службы одной компании. Может быть, для вас бы и сделала скидку. Посмотрим.
Она не стала уточнять, что эта компания занимается поставками газа по всей стране и за ее пределами, это Лев узнал потом. Но поскольку данная информация к делу отношения не имела, уточнять он ничего не стал.
– Не говорила ли вам Екатерина Сергеевна в последнее время о том, что ей кто-то угрожал? Что она опасается чего-то или кого-то? – спросил Гуров.
– Нет, – уверенно ответила Алена Максимовна. – Ей никто не угрожал, мы были достаточно близки, почти как сестры. По выходным всегда вместе ужинали или завтракали. У нас по очереди было. Я вкусно пеку и люблю делать заковыристые салаты, а у Кати очень хорошо удаются… удавались горячие блюда. Поэтому и поделили кухонные обязанности. В последнее время, буквально пару дней назад, она изменилась. Жаловалась на мигрень. Записалась на обследование. Даже принимала таблетки от давления.
– Из-за головных болей?
– Да. И она… Лев Иванович, вы не подумайте, мы обе решили, что это связано с возрастными изменениями и проблемами с сосудами, да и работа у нее была не самая спокойная… Пару недель, как Катя… стала приходить домой поздно. Постоянно что-то писала. Кому-то звонила. – Левадная помолчала, словно набираясь решимости, и проговорила наконец: – В общем, она стала слышать голоса.
Гуров приподнял брови:
– Какого рода?
– Катя не уточняла. Сказала, что просто слышит голоса. Стареет вроде как. Нужно здоровьем заняться. Эти голоса сначала казались ей, ну… шумом у соседей, фоном.
– Осмотритесь по сторонам, пожалуйста. Вам ничто не кажется странным? Может быть, вещи не на своих местах? Екатерина Сергеевна не оставляла записки?
Алена по просьбе Гурова обошла квартиру, Лев держался за ней, наблюдая за реакцией подруги убитой. Он уже был уверен, что капитан Алая не покончила с собой. Нет, ее убили, и теперь нужно понять, как и кто. Орлов ушел вниз, сказав, что нужно еще отдать распоряжения оперативникам, а Гуров остался с подругой погибшей.
– Ничего странного пока не могу увидеть.
– Ответ настоящего юриста, – улыбнулся Гуров.
Алена немного замялась:
– Есть еще кое-что, но давайте пока это останется между нами, хорошо? Катя не была сумасшедшей. Это, скорее всего, результат какого-то заболевания, ваши же будут проводить вскрытие? И если найдется какая-то аномалия, может быть, кровоизлияние или какое-то… я даже не знаю, что это может быть, но пожалуйста, Лев Иванович, пока пусть это будет между нами? Никто не должен знать, что Катя могла быть не в себе. Кто угодно, но не она.
– Понял, да, конечно, – кивнул Гуров и добавил: – У нас очень хороший отдел судебной экспертизы, и, если что-то было не так, они найдут. Я сообщу вам.
Алена кивнула, достала телефон, нашла сообщение в одном из мессенджеров и включила аудиозапись.
«Ален, бойся теней. Я поняла, что у них есть голоса. Врач уже не поможет».
– Что скажете? – спросила она.
– Пока ничего. Во всяком случае, до вскрытия, – тяжело вздохнул Лев Иванович.
– Про то, что у теней есть голоса, она еще написала на салфетке. Я ее убрала, – Алена отдала салфетку Гурову, – чтобы ни у кого не возникло мыслей, что Катя сама. Если кто спросит, скажу, что просто убирала мусор и не заметила надписи на бумажке. Но повторюсь, нет, она бы не стала кончать с собой. Да еще и таким глупым способом.
– Почему вы думаете, что это глупо? – опешил Гуров.
– Вы мужчина и не поймете этого. Но Катя была женщиной до мозга костей. Она бы прежде всего подумала о том, как плохо будет выглядеть, разбитая об асфальт. И что ее тело напугает детей, играющих во дворе, – печально улыбнулась Алена.
Он попрощался с подругой погибшей и вышел из квартиры. Что-то прозвучавшее в разговоре с Аленой Левадной не давало ему покоя, но что? Он не мог зацепиться за юркую мысль. Пока не мог.
