Тяжело, когда приходится играть с противником на опережение, но, судя по всему, именно этого от них и добивались. Спешки и паники. А как известно, именно в спешке совершается большинство ошибок.
– Тогда, товарищ полковник, замедляемся, – сказал сам себе под нос Гуров и уже чуть громче добавил: – Дарья, ты голодная?
– Я бы не отказалась от чашки чая, – откликнулась Даша. Она сидела тихо как мышка. Боясь признаться, что ей невероятно понравилась такая… оперативная работа. Куда-то ехать, что-то быстро делать на месте. Все эти переговоры по телефону, стремительное принятие решений. Это было именно то, чего она не умела делать.
Быстро принимать решения. Наверное, именно поэтому Дарья предпочитала работать не с живыми людьми, а с трупами. Они уже никуда не спешили.
– Тогда сейчас мы с тобой заедем в одно заведение. Выпьем кофе и съедим по пончику. Это одна из самых старых пышечных Москвы, и там действительно очень вкусно готовят. И чай там подают в граненых стаканах.
– А я люблю пончики. Вам надо подумать, да? – понятливо спросила Дарья.
– Скорее наоборот. Мне нужно некоторое время не думать, чтобы понять, где мы провисаем. Это похоже, знаешь, на такие старые картинки. Когда ты можешь увидеть, что на них нарисовано, только расфокусировав зрение или посмотрев на нее под определенным углом.
Даша кивнула и молчала всю дорогу. И в пышечной она тоже молчала, изредка подавая реплики о том, что пахнет здесь невероятно вкусно, чай шикарный и граненые стаканы она лично просто обожает.
– Тебе бы, по-хорошему, спать отправиться, но, пока мы не допросим нашего свидетеля, сон не грозит ни тебе, ни мне, – сказал полковник, поднявшись в кабинет. Крячко, впрочем, выглядел бодрым и даже… довольным. Как будто ночная засада, а потом и последующая гонка по СИЗО вместе с экспертами только добавили ему сил. Напарник даже как-то немного помолодел внешне.
– И сколько чашек кофе ты выпил? Какой ты молодец. Но человек нехороший, раз был в пышечной без меня. Но все-таки ты принес гостинцы, так уж и быть, я тебя прощаю, – привычно балагурил Стас. Крячко заметил, что напарник как раз выглядел не очень хорошо. Как будто бессонная ночь была у Гурова, а не у него самого. Пакет с пончиками в целом примирил Крячко с почти бессонной ночью и насыщенным утром.
– Парочку. Кофе, – уточнил Гуров. – А ты-то что такой бодрый? Что там было в клубе и как ты нашел нашего директора морга? Пойдем доложимся Орлову и поедем в больницу к нашему болезному, – предложил Гуров, ловя себя на том, что не чувствует боли в ноге. Видимо, то, что дело начало двигаться, давало телу заряд бодрости… или так действовали обезболивающие, порекомендованные Дарьей. Порванные связки, конечно, не болели, как те же пулевые ранения или переломы, но доставляли много неудобства из-за ограничений в движении. А Даша предложила ему что-то размолотое в порошок, дала запить и предупредила, что в течение суток ничего крепче воды и лимонада пить ему нельзя.
– Мотоциклиста твоего еще нужно будет навестить, отметиться. А то он тут такие интервью записывает, что если ты не отметишься у его палаты целый и здоровый, хотя бы относительно, то завтра все издания будут уже публиковать, что тебя не просто сбили, а убили, раскатав по асфальту катком, а за рулем сидел турецкий актер. И теперь Россия может выдвинуть обвинения Турции в организации международного покушения.
Гуров так и поперхнулся, представив подобное. И в этот момент у него зазвонил телефон.
– А вот это уже поопаснее будет, – сказал Лев Иванович и показал телефон напарнику. Звонила Мария.
– До меня тут дошли интересные слухи, – начала она издалека.
– Кто меня заложил? – поинтересовался сыщик с улыбкой. Голос жены действовал одновременно бодряще и успокаивающе.
– Соседка. Две.
– Все в порядке, я неудачно упал, – признался Лев и посмотрел на трость, – просто порвал связки. Даже не порвал, а надорвал.
– Ну-ну. – Внутренним зрением полковник увидел, как усмехнулась жена, они еще немного поговорили о каких-то спокойных, уютных вещах, погоде, ее занятиях и попрощались.
– Проверяла, есть ли тебе чем взять трубку, – заметил Стас, – раз взял и разговариваешь самостоятельно, значит, все в порядке. Наталья тоже так делает время от времени. Поехали? Ты вообще жив?
Гуров кивнул.
Первым делом они навестили директора морга. По настоянию Крячко палату охраняли.
– Ты когда охрану успел выбить?
– Орлов же дал. Я ему утром, еще до тебя, позвонил, и он сразу прислал сначала Пашу, а потом уже выделили дежурного.
– Оперативно, – кивнул Гуров.
– Лев Иванович? – раздался в трубке смутно знакомый голос, когда Гуров уже собирался войти в палату к Лабжинову.
– Да, слушаю.
– Это соседка Кати… Екатерины Алой. Я помогала разбирать вещи Кати и нашла блокнот с ее рабочими записями, она по старинке писала от руки, я пролистала, уж простите, мало ли, вдруг там есть какие-то личные заметки, и обратила внимание, что она много что записывала, кратенько. И мне показалось, там кое-что важное. Вот, подумала, может быть, вам будет полезно.
В трубке стало слышно, как шуршит бумага:
