– Например. Компания «ЛокТек», Олег Логинов, и телефон. Если вам это о чем-либо говорит.
– Спасибо вам огромное, это действительно важно, – тепло поблагодарил Гуров. Вот ведь удивительная была женщина капитан Алая, шла на шаг впереди их всех. – Что-нибудь еще?
– Нет… какие-то отдельные словечки. Я к себе заберу блокнот, если понадобится – вы мне позвоните, – вздохнула женщина и попрощалась.
Анатолия Борисовича Лабжинова, печального рыцаря, директора морга, врачи привели в себя максимально быстро, видимо напуганные генералом Орловым. Когда сыщики вошли в его палату, бледный Лабжинов лежал на койке, глядя в потолок, и пытался сделать вид, что он умер. Во всяком случае, очень достоверно скосил глаза сначала на дверь, на сыщиков, а потом просто закрыл их.
– Даже не думайте, Анатолий Борисович, пытать людей нам, к сожалению, запрещают, но ради вашей безопасности вам придется рассказать нам все, – сказал Гуров, устраиваясь на свободной койке. Видимо, на директора морга произвело впечатление то, что сыщик был с тростью. Какие мысли крутились у Лабжинова в голове, было понятно даже без умения их читать. Директор морга был так напуган, что решил, что кто-то из тех, кто, видимо, угрожал ему, добрался и до Гурова.
– Так, давайте по порядку, – устало попросил Крячко, которого изрядно утомила эта игра в гляделки и пантомима, которая отражалась на лице болезного. Наблюдать за постоянной сменой эмоций было, конечно, интересно, но когда это происходило с такой скоростью, то казалось, что еще немного, и без того гиперподвижное лицо Анатолия Борисовича расползется, треснет, как плохая резиновая маска.
– Она заставила меня. Я ничего не помню, только эти голоса из тени постоянно шептали мне что-то. Это было так страшно! А она вся в черном, и нет лица!
Гуров понял, что еще немного, и им придется звать врача, чтобы прекратить истерику, взял бутылку воды со стола и аккуратно вылил примерно половину на голову Лабжинова.
Это подействовало очень быстро, директор морга перестал раскачиваться туда-сюда, сел на кровати, вытер лицо и посмотрел на гостей так, как будто видел их в первый раз.
– Простите, я совсем плохо соображаю и не очень понимаю, что я тут делаю.
– Вас нашли в клубе, который славится тем, что в нем можно получить за сравнительно невысокую цену коктейль, который очень быстро отправит вас на встречу с душами клиентов вашего заведения, – сказал Крячко максимально бесстрастно. С такими людьми, к сожалению, лучше всего действует бесстрастный холодный тон. А лучше вообще, чтобы беседа происходила в Главке. Там и стены умели как-то приучать к дисциплине.
– Да. В общем, последнее, что я помню, со мной захотела встретиться дама, сказала, что она вдова и ей нужно договориться об отпевании. Это странно, у нас нет такой услуги. Потом она сказала, что нужна кремация, и стала добиваться встречи. Очень настойчиво. Мне это показалось странным. Я хотел позвонить вам и договориться так, чтобы вы тоже приехали ко мне, когда она будет в морге.
– Хорошо, это была правильная мысль, почему не сделали? – спросил Лев.
– Потому что она пришла сама, без звонка. Утром, к открытию, как раз тогда, когда я проверил записи и понял, что у нас нет такого покойника, который бы ей подходил, простите. Она так плакала, была такой искренней в своем горе. Я видел много горя и думал, что такое не сыграть…
– Да, мы тоже это проверили, – успокоил его Гуров.
– Да. Она пришла, рыдая, я схватился за воду, потом за телефон. Она попросила угостить ее чаем, стала что-то говорить про то, что ей поможет только чай, хороший крепкий чай, он был у нее с собой, в термосе, представляете. Кто носит с собой термос с чаем? А она стала говорить, что это какой-то редкий пуэр. Ей муж вроде бы как привозил его из Таиланда. И что теперь она пьет только этот чай. В общем, чтобы успокоить ее и объяснить, что все это какая-то ошибка, я с ней за компанию выпил этот ее чай. Дальше практически ничего не помню, кроме теней. Они стали какими-то… объемными. Громкими. Мы куда-то пошли, кажется, да?
– Да. Мы уже объявили вас в розыск и думали, что, скорее всего, найдем труп. Но из кабинета вы, скорее всего, вышли сами. – Гуров коротко рассказал о том, что они увидели в кабинете, когда вошли.
– Я ничего дальше не помню, только страшно очень. И было страшно, и сейчас тоже. Я таким трусом никогда не был. А здесь меня трясет, даже когда я пытаюсь вспомнить детали. Понимаете, я же не маленький. Меня не так легко запихнуть в машину, куда-то увезти. Но она, получается, сделала это? Как одна невысокая женщина смогла протащить меня через парк?
– Это действие наркотика, который вам подмешали, он подавляет волю и обостряет чувство страха. На самом деле вы молодец, – сказал Крячко, – а теперь постарайтесь вспомнить, как выглядела коварная вдова. Все подробности, которые получится: голос, цвет глаз, походку, может быть, жесты. Что угодно.
Гуров достал блокнот. Все-таки на бумаге и думалось проще, и записать ручкой быстрее, чем на клавиатуре телефона.
