– Вы только не подумайте, я тут ничего не украл и все компенсирую! Я так ждал помощи и полицию, но боялся позвонить и боялся покинуть пост. И дверь я тоже не взламывал, обыскал крыльцо и сад и нашел запасные ключи в фальшивом камне. Такой тайник. Я видел такие в магазине и даже дарил однажды другу. – Липаненко все говорил и говорил. Было видно, что он очень волнуется, а звук собственного голоса, видимо, успокаивал его.
– Считайте, что уже дождались, а теперь нам очень хотелось бы услышать подробности.
Липаненко рассказал. Слова лились из него так, как будто внутри человека прорвало дамбу. Гуров слушал и все чаще ловил себя на том, что не может поверить, что все это правда. Никак не связывалась вся эта история с образом восторженного писателя, который смело ринулся в бой в драке, потом добивался справедливости, а потом и вовсе писал книгу о Матросской Тишине.
– Я все думал и пытался восстановить в памяти детали, но ничего не помню, я записал, кстати, потом отдам вам записи, может быть, поможет. Как я выходил из тюрьмы, я не помню, вернее, оно как во сне. Я просто делал то, что мне сказали. Переоделся. Одежда лежала почему-то у меня на столе. Ее положила туда женщина. Скомандовала быстро сменить одежду. Это была форма, вроде той, в которой ходила охрана. У меня оказалась карточка-пропуск, мы шли, и я ее прикладывал к датчикам, потому что она так сказала. Она шла рядом, улыбалась, говорила с кем-то. Все, знаете, как в таком… как в кошмарном сне, пожалуй. Зрение сузилось до размера узкой трубы, а еще постоянно шептали тени. Это было так страшно. Я вышел, она шла со мной. Потом мы сели в машину, мне стало чуть легче, я понял, что вижу уже почти все не как через трубу, но при этом у меня очень сильно болела голова. В машине на заднем сиденье, куда мне сказали сесть, был еще один мужчина. Он ударил меня куда-то в висок, и я потерял сознание. Но и головная боль, кстати, прошла. Видимо, еще сказывалось действие того вещества, которое было в чае, потому что я все равно продолжал все слышать. Хотя вроде бы был в обмороке.
– Сколько человек было в машине, в которой вы ехали? – вернул Липаненко обратно на рельсы рассказа о том, что было в машине, Гуров.
– Двое. Но была еще одна машина, мы встретились тут недалеко. На обочине.
Липаненко рассказал многое.
– Все это вам придется записать, – предупредил Крячко, а Гуров включил диктофон на телефоне. Полковник потом отругал себя, что не сделал этого сразу, как только Антон вышел к ним из дома. Но с другой стороны, когда потерпевший повторил свой рассказ, он смог вспомнить и сформулировать новые детали своего спасения.
– Все, что скажете, – согласился Липаненко. Он рассказал, как те, кто его вез, спорили в машине. Женщина и мужчина. И это было очень страшно, потому что было понятно, он для них уже не жилец. Мужчина был очень зол. Постоянно срывался на женщину. Кажется, ее звали Ида, а его Сергей. Скорее всего, они были близки, и оба говорили про шефа в каком-то благоговении. Как если бы он был для них почти божеством.
– Я понимал, что жить мне осталось совсем немного. Только пока мы в дороге. Почему я старался запомнить все, что они говорят, я не знаю. Наверное, от страха. Цеплялся за слова и голоса, как за ниточку. Раз слышу, значит, пока еще жив. Женщина была спокойна, говорила, что, как доедем, им очень хорошо заплатят, и все. Можно будет до весны перекантоваться на даче у знакомого, у Леши. Вроде бы как он все устроил, и можно ни о чем не волноваться, органы такого щелчка по носу не ожидают. Они обсудили овраг и то, что нужно будет сделать все как в прошлый раз, а можно просто не возиться со мной и скинуть вниз с моста. И все. А я все слышал, но не мог ничего сказать, даже пошевелиться не мог. И меня взяло невероятное зло. Мы остановились на перекрестке. В машину заглянул другой мужчина, видимо, это и был их босс. Он посмотрел на меня таким холодным отстраненным взглядом. А что. Я же был отработанным материалом. Кукла, которая выполнила свою роль, правда я так и не понял какую, и больше была не нужна.
– Вы запомнили его лицо?
Липаненко странно улыбнулся:
