– Логичнее было бы добить, – пробормотал себе под нос Гуров. Но именно это убедило полковника еще и в том, что Ида был мозгом. А Овсов руками.
– Знаешь, а давай все-таки навестим тот дом с дымком, может быть, они что-то слышали, а может быть, наша Ида сейчас взяла в плен хозяев и жарит котлеты на их кухне, пока они, связанные, лежат в гараже, – предположил Крячко, как обычно пересыпая речь хохмами. – Логично было бы ей засесть где-то в засаде. Но если она привезла Овсова в Филатовскую, в чем я немного сомневаюсь, то, скорее всего, в этот дом барышня наша уже не вернется.
– Напомни мне сказать Наталье, чтобы она отключила кабельное телевидение и оставила тебе только что-то безобидное, «В гостях у сказки», или что там смотрят и слушают стареющие сыщики с богатой фантазией, – фыркнул Гуров. И выступил со встречным предложением: – Посмотрим, кто приедет первым, и навестим соседей.
– Ставлю на экспертов.
– Да, я тоже согласен, что Ида не вернется, но должен же хоть для вида поспорить, – проворчал Гуров, но пистолет убрал. В доме было тихо. Вокруг – тоже. Неприятных сюрпризов пока можно не ждать.
Крячко оказался прав. Илья привез Дарью и двух оперативников через час. Сыщики дожидались их, удобно устроившись в доме, так, чтобы их сразу не было видно и слышно ни с какой улицы, ни через окно, ни через дверь. Дом был хорошо протоплен, что указывало на то, что Ида уехала не так давно. Печки, правда, здесь не было, зато у розетки стоял обогреватель. Остывший, конечно, но пока не ледяной. Повезло еще Иде с напарником, что на этой линии не отключали на зиму электричество. Оставив экспертов работать, Гуров и Крячко пошли к соседям.
Дым из печки все еще шел, и в целом вся картина спящего дачного товарищества казалась такой уютной, спокойной. Что тут могло произойти? Какая стрельба, кровь? Какие убийства и похищения? Хотелось верить, что все это осталось где-то там. В черте города. Минус снежной зимы в том, что снег прячет следы. Буквально через час следы протекторов машины на нем уже не видны. Понять, как давно уехала преступница, было сложно.
Гуров постучал в дверь согнутыми пальцами. Крячко покричал в окно, на всякий случай отметив, что они полиция и хотели быть задать пару вопросов, а не случайные прохожие. Перед этим сыщики обошли два соседних участка. Сторож уже сказал им, что по договоренности многие не закрывают калитки, чтобы сторож мог проверять, все ли в порядке на участке. К тому же у него в доме были запасные ключи от многих домов, но выдавал он их только хозяевам. И по просьбе Гурова сторож сразу проверил их наличие. Все ключи были на месте.
– Особенно в такой дали, шли себе, шли и пришли, – пробормотал Лев Иванович и прислушался. К двери приближались торопливые шаги. Кто-то смотрел в глазок, а потом осторожный мужской голос попросил показать удостоверения.
Полковник показал свое, подумав, что, учитывая добротность дома и то, что дверь была хоть и обшита деревянными панелями, но вся сделана из железа, человеку за ней нечего бояться, а там, судя по голосу, все-таки боялись. Значит, возможно, им снова повезло и человек за дверью что-то слышал или видел. Все эти мысли пронеслись в голове у Гурова, пока хозяин дома торопливо открывал многочисленные замки. Что интересно, сделал он это до того, как напарники показали удостоверения. Неосторожно.
А потом дверь резко распахнулась.
– Слава богу! – сказал мужчина за ней.
И Гуров подумал, что был уверен, что этот день его больше ничем не удивит.
Однако очень зря.
Из двери буквально пахнуло теплом протопленного дома. А на пороге стоял чисто выбритый и одетый в теплые вещи, сильно спавший с лица пропавший Антон Липаненко…
– Интересно, а чей труп тогда сожгли? – поинтересовался Стас, рассматривая ожившего похищенного.
– Клянусь, я не знаю. Я ждал. А потом собирался идти и сдаваться, потому что я все-таки убил человека.
Липаненко буквально затащил их в дом, оглядываясь по сторонам. Было видно, что, с одной стороны, он действительно очень рад. Он долго рассматривал удостоверения, казалось, что еще немного, и попросит их подержать в руках. При этом мужчине было страшно. Но не в данный конкретный момент, как если бы он боялся, что Гуров и Крячко причинят ему вред, а привычно, словно страх успел въесться в его кожу. Это было плохо, потому что именно такой страх, даже когда уже все остается позади, не проходит. Он держит человека за сердце, заставляя думать, искать причину, сходить с ума и быть уверенным, что все хорошее закончится и он снова вернется туда… Куда, правда, пока еще Гуров и Крячко не знали и просто ждали рассказа Липаненко.
Тот же пытался играть роль радушного хозяина, пусть и в пустом чужом доме.
