Почувствовав его пристальное внимание, царевна повернула голову, и их взгляды встретились. Говорят, по глазам можно определить возраст человека; но поглотившая Искандера темно-синяя глубина была словно вне времени – иначе описать свои ощущения он не смог.
– Все же, – проговорила Солан, чуть опуская ресницы, – я должна поблагодарить вас, государь, и ваших эквистеров за столь своевременное появление и помощь. Не знаю, по воле каких богов вы решили вернуться и последовать за нами, но…
– За это благодарите своего отца, царевна, – сухо ответил он. – Видят боги, я вовсе не собирался вас спасать. Скорее, наоборот.
Солан удивленно моргнула. Герика, услышав его слова, прекратила писать и выпрямилась. Обе девушки ждали объяснений, но их пришлось отложить: дверь открылась, и в покои, следом за их хозяином, слегка пригнув голову, вошел вождь северян.
– Кромхарт, – Искандер указал ему на место рядом с собой, – присядь. Надеюсь, тебя не разбудили?
– Мне не спалось, – отозвался Рагнар, – и я был в схолосе со своими людьми. Им стало лучше, они даже немного поели. – Он нехотя перевел взгляд на Герику, которую увидел сразу, но сделал вид, будто заметил только сейчас: – Мелья.
– Вождь… – Голос девушки предательски дрогнул, и она с робкой надеждой взглянула на Рагнара. Но тот только кивнул в ответ и тут же повернулся к Солан:
– Царевна, это правда, что ты убила старого
– Да, – ответила девушка, чувствуя себя неуютно под его пристальным взглядом.
– Как?
Она объяснила. И для наглядности вытащила из заплетенных волос точно такую же шпильку – одну из оставленных ею на память о погибшей Анат. А ведь прежде ей так хотелось их выбросить… Рагнар протянул руку, и Солан положила выточенную деревяшку ему на ладонь. Северянин потрогал концы – достаточно острые – попытался согнуть, а потом легко переломил шпильку двумя пальцами и бросил обломки на стол.
– Если эта штука сломалась внутри, а эквистер пытался ее вытащить, то еще не известно, кто из вас двоих убил старика. – Кромхарт махнул рукой: – Да провались он поглубже, какая разница? За то, что он сделал с моими людьми, я бы вогнал ему по раскаленному лезвию под каждый ноготь и в каждый глаз, и еще необтесанный кол подлиннее – в …
– Рагнар! – оборвал его Искандер, заметив испуганный взгляд девушки. – Прекрати. Царевна еще утверждает, будто ее отец не приглашал кромхеймцев в Кадокию, и что это Флегий написал письмо от его имени, а также пытался устроить ее брак с царевичем из Мессы. Ни явных доказательств этого, ни свидетелей, разумеется, нет. Если предположить, что это правда, то не понятно, какую выгоду все это сулило советнику. Особенно – брак царевны с сыном Владыки шатров и… моя смерть.
– Флегий ничего не говорил о вашей смерти, государь, – возразила Солан. – Он хотел уничтожить лишь вашу репутацию и, по всей видимости, лишить вас союзников, если собирался обвинить в убийстве Йелло и… во всем остальном.
– Это разозлило бы Тенджи-артана и вынудило его немедленно начать войну с Танарией и Баасом, – усмехнулся Калигар. – Как вы полагаете, на чью сторону встал бы кадокийский царь, лишившийся единственной дочери? А его добрые друзья, правители Хемея, Зиона, Истры? Ну, насчет Лодоса я не уверен: их государя заботит только происходящее в его собственной утробе после очередного пира, а вот прочие…
Искандер поднял руку, и наместник замолчал. Взгляд танарийского царя вновь стал суровым:
– Я не успел договорить, царевна, и объяснить, почему решил вернуться за вами. Дело было вовсе не в вас, а в признаках отравления, которые проявились у бывших в плену северян. Оказалось, что мне этот яд хорошо знаком, но вовсе не потому, что я прилежно изучал старинные свитки. – Он отправил невеселую усмешку внимательно слушавшей его Герике. – Два года назад я был точно так же отравлен и выжил лишь благодаря счастливой случайности и усердию лекарей. Ни в Танарии, ни в Баасе о подобном яде не слышали, потому и противоядия не знали. Я был уверен, что предателя и убийцу ко мне подослал Владыка шатров – кому же еще, как ни ему, желать моей смерти? И вдруг те же самые признаки возникают у северян, побывавших в Кадокии… Что бы вы подумали на моем месте, царевна?
Солан сперва растерялась. Потом ее лицо озарила догадка:
