Третий день после полнолуния в Баасе традиционно провозглашался жертвенным. Это означало, что когда луна начинала заметно убывать, а с ней, по баасийской примете, начинали убывать мужская сила, удача и торговая прибыль, правитель, исполняя свой долг, незадолго до полудня отправлялся в храм Тривии и приносил Богине щедрую жертву, дабы ущербность ночного светила не отразилась на добропорядочных жителях Бааса. После этого царь посещал храм Бога-Воина, где также оставлял дары и возносил молитвы Великому Аштуру о сохранении и процветании вверенного ему государства. В этот день было принято наряжаться и выходить на улицы города – чтобы увидеть государя, торжественно едущего верхом сперва к одному, а затем к другому храму, и чтобы повеселиться от души: лучшие музыканты, певцы, танцоры и фокусники съезжались в столицу со всей округи и выступали на площадях, стремясь не только заработать на этом, но и снискать себе славу, попавшись на глаза самому царю или кому-нибудь из его свиты. Тех, кто понравился государю, приглашали потом во дворец – услаждать слух и взор на пирах по случаю праздников. Так было при прежнем царе, и ни Искандер, ни Калигар не хотели менять сложившиеся устои. Все же Баас, не особо противясь, хотя и без особой радости – скорее, вынужденно, принял их; теперь следовало оказать его жителям ответное уважение.
Обо всем этом Лара рассказала царевне и мелье, когда они вместе завтракали на залитой утренним солнцем террасе.
– Танарийцы не верят в то, что убывающая луна плохо влияет на удачу и прибыль, поэтому устраивают пышные празднества в честь Тривии и Аштура два раза в год, весной и осенью, – пояснила женщина. – А дары им приносят тогда, когда приходят к богам с особенной просьбой или молитвой. Но что поделать, в каждой стране свои обычаи.
– У нас в Кадокии жертвенных дней, как правило, несколько, – проговорила Солан, выбирая из виноградной грозди ягоды покрупнее. – Каждое полнолуние, на рождение новой луны и непременно тогда, когда происходит лунное или солнечное затмение.
Герика в этой беседе о традициях была молчаливым слушателем, да и ела без особого аппетита, думая о чем-то своем. Точнее – царевна не сомневалась –
– Хвала богам, жены и дети не обязаны сопровождать царя или наместника во время поездки. Я ни разу в жизни не сидела верхом на лошади: не хотела мучить этих прекрасных животных. – Лара рассмеялась и, обмакнув сладкую лепешку в мед, откусила кусочек. – Ммм, как же вкусно!… Но вам, госпожа, и вам, мелья, завтра утром, скорее всего, придется поехать с государем. Говорят, в столице в этот день очень красиво и празднично: всюду цветы, музыка, всякие забавные зрелища…
– Ни одно зрелище, даже самое удивительное, не заставит меня в ближайшее время сесть в седло! – непреклонно заявила царевна. – Да и прогулка пешком по городу вряд ли доставит мне удовольствие, поэтому помолиться Великой Тривии мы с вами сможем и здесь, в дворцовом святилище, где стоит ее статуя. А вот Герике праздничная обстановка как раз поможет развеяться. Правда, Герика?
Девушка подняла слегка отрешенный взгляд на подругу и рассеянно кивнула.
– Тогда я подберу для госпожи мельи самое красивое шелковое платье и расшитое покрывало, достойное даже царицы, – обрадовалась Лара. – А госпожа потом расскажет нам, что интересного было на улицах. Калигар говорил, в прошлый раз приезжали танцовщицы со змеями и актеры, представлявшие битву непобедимого Аштура и Огненного быка из Бездны. Бык и правда был весь в огне: хорошо, что я не видела, а то завизжала бы от страха.
– Я видела их в Кадокии, – улыбнулась Солан. – Никакой это не бык, это двое мужчин, накинувших на себя бычью шкуру. И горели у него только рога, намазанные смолой.
Из полутемной комнаты на террасу торопливо вышла девушка-служанка. Щурясь от яркого света, она поклонилась жене наместника:
– Господин проснулся и хочет вас видеть.
Лара тут же отодвинула тарелку со сладостями и принялась спешно вытирать руки.
– Калигар всю ночь провел в хранилище свитков, – пожаловалась она. – Не знаю, что он там искал, но, надеюсь, оно того стоило.
Днем за Кромхартом снова послали: Искандер, как и обещал, намеревался продолжить не законченный вчера разговор. Северянину было любопытно, поэтому он охотно поднялся в личные покои царя, но, увидев входящих туда же царевну и мелью, недовольно нахмурился.
– Зачем здесь жрица? – проворчал он, не беспокоясь о том, что девушка может его услышать. – Ей-то какое до всего этого дело?
– Калигар просил за нее, – невозмутимо отозвался Искандер. – Сказал, что нам могут понадобиться ее знания.
Рагнар раздраженно хмыкнул, но вслух больше ничего не сказал. Хорошо, что мелью не посадили ни рядом с ним, ни напротив – плетеные стулья для девушек царь велел поставить поближе к себе. Ясное дело, чтобы незаметно пялиться на царевну, пока та, открыв рот, будет слушать умные речи Калигара.
