– Если верить ученым-отступникам, наместник Калигар, для объединения земель основатель династии использовал вовсе не меч. По легенде у Аштура было двенадцать дочерей, которых он отдал в жены вождям постоянно сражавшихся друг с другом племен. И когда у них родились наследники, мужья этих женщин неожиданно один за другим ушли из жизни, после чего Аштур получил все их земли по праву родства. Объединенное царство он назвал Мередийским – от «mere edien», что означает «великий юг». Говорили, что новое государство при нем действительно процветало, люди жили в мире и достатке, восхваляя правителя, а сын его, ставший царем после смерти отца, провозгласил его богом.
– Я даже не знаю, как это назвать. – Искандер нахмурился. – Богохульство? Или святотатство? Это все равно, что сказать, будто Великая Тривия не сходила на землю с лунным светом, а была обыкновенной женщиной, лечившей болезни травами и рожавшей мужу детей. Подобные ложные открытия подрывают веру, лишают людей божественной опоры, разлагают их души. И наказание за это только одно – смерть!
– Да, государь, – перестав улыбаться, проговорила мелья. – В свитке написано, что баасийский суд приговорил этих жрецов и ученых к смерти, а все их труды было велено уничтожить. Но последние строчки свидетельствуют о том, что накануне экзекуции нескольким из жрецов удалось бежать. И их не сумели найти.
Некоторое время собравшиеся молчали, обдумывая сказанное жрицей. Затем Калигар молча расстелил на столе хорошо знакомую всем, кроме разве что северянина, карту полуострова.
– Поправьте меня, если я ошибусь, – обратился наместник к Солан и указал на Кадокию: – Ваш брат Эриней, наследник отцовского трона, женат на эфранской царевне?
– Да, верно.
– Кто еще из царевичей удостоился подобной… чести?
– Старшие дочери царя Эзры уже несколько лет замужем за наследниками государей Зиона и Истры. И вы сами недавно сказали, что царевич из Лодоса тоже помолвлен.
– У эфранского государя семь дочерей. – Калигар задумчиво оглядел карту. – Значит, остается еще три царства: Хемей, Фарагон и Тиррен. История повторяется, легенда становится былью. Не удивлюсь, если много веков назад сбежавшие жрецы нашли пристанище в Эфране, где их лжеучение пустило крепкие корни. Ведь там, где нет веры во всевидящих и справедливых богов, в человеческих душах расцветает лживость, алчность и способность к предательству.
– Через брак эфранского наследника царь Эзра получил бы и Синтар, – ровным голосом произнесла Герика, – если бы его не опередили. Вся надежда царя теперь на Шантию… но, насколько я знаю, царевна там войдет в брачный возраст еще только лет через пять.
– Ни Баас, ни Танарию завоевать через брак не получилось бы. – Искандер мрачно посмотрел на самую южную часть перешейка, где были нарисованы конские фигурки и шатры. – К тому же Рагнар прав: нужно кому-то сбывать оружие и доспехи – пожалуй, единственное, что в избытке производит Эфран. Поэтому нас и стараются натравить друг на друга. Но, как видно, ума у эфранского царя для подобного размаха недостаточно. Эзра еще не понял, что, заключив тайный союз с Мессой, он добровольно сел в яму с горючей смесью, которая в любое мгновение может вспыхнуть.
– Если все так, как мы думаем, – тихо проговорила Солан, внимательно посмотрев на каждого из мужчин, – то что же тогда делать? Как остановить Эфран? Как предотвратить войну?
– Вряд ли я отвечу вам прямо сейчас, царевна, – честно признался Искандер. – Мне нужно все как следует обдумать. Как раз завтра жертвенный день, и я смогу обратиться к богам, чтобы они наполнили мою голову мудрыми мыслями и помогли принять правильное решение. А вы, – он взглянул на обеих девушек и попытался улыбнуться, – напротив, отдохните, почувствуйте вкус праздника и не думайте ни о чем плохом. Вы и так уже сделали очень много. Калигар, проводи царевну и мелью и распорядись, чтобы все их просьбы немедленно выполнялись.
– Тогда можно я возьму эти рукописи с собой? – пользуясь случаем, тут же попросила Герика. – Они же рассыпаются в руках… я могла бы их переписать и, если нужно, перевести.
Танарийский царь с сомнением посмотрел на древние манускрипты. Может, стоило сжечь их, чтобы от богохульства не осталось и следа?
– Хорошо, – поразмыслив, принял решение он. – Калигар передаст вам чистые свитки, чернила и кисти.
Сегодня мелья не стала умолять выслушать ее, только бросила на него полный грусти взгляд и ушла, бережно прижимая к себе запыленную писанину. «Неужели смирилась?» – подумал Рагнар. Новость была, с одной стороны, хорошая, а с другой – плохая: слишком уж быстро она сдалась, слишком мало потешила его уязвленную гордость. «Клятая жрица никогда тебя не любила, – тут же напомнил он себе. – А ты, Кромхарт, просто наивный дурак».
– Почему ты отказался от девушки? – спросил Искандер, когда они с вождем остались одни. – Только потому, что ее немота оказалась временной?
– Не хочу говорить о бабах, – хмуро ответил Кромхарт. – Не стоят они того.
