Герика подождала, пока царь и наместник закончат с подношением даров, и прошла в святилище. В отличие от своих спутников, она могла подойти прямо к статуе Тривии и прикоснуться к ней. Последнее не дозволялось даже царю, и Искандер посторонился, пропуская жрицу вперед. Про себя он отметил, что едва девушка шагнула под своды храма, как в ней произошла заметная перемена: изменились осанка и походка, движения стали более величественными и появилось что-то еще, но что именно – он так и не смог понять. Герика возложила венок к подножию статуи и прижалась лбом к широким ступням Богини – ни дать ни взять девчонка, прибежавшая к строгой матери за советом и утешением. Искандер тоже решил сосредоточиться на молитве, опустился на одно колено… и неожиданно вспомнил храм в Междуречье, свой предпоследний разговор с Тривией, когда он жаловался Ей на судьбу, и венок из белых цветов, привлекший его внимание. Мог ли он предположить, что та самая девушка, чьи руки собирали цветы и сплетали их вместе, станет его сбывшейся мечтой о любви?
Царь глубоко вздохнул и закрыл глаза. Нужно было произнести хорошо знакомые фразы, попросить у Богини милости и благословения для себя и для баасийцев. А в голове как назло билась только одна просьба:
Он повернул голову и посмотрел на стоящего рядом наместника. Лицо Калигара было таким сосредоточенным и серьезным, что Искандер устыдился своих слишком личных желаний и просьб. Вот кому следовало родиться правителем – и он родился бы, если бы мать Калигара, старшая из двух дочерей доблестного командующего фалангерией, не предпочла бы молодого, крепкого воина начавшему седеть танарийскому государю. Таким образом, царицей стала ее младшая сестра, почти двадцать лет освещавшая своей беззаветной любовью жизнь мужа и сына. Интересно, если бы мать до сих пор была жива, что бы она ему посоветовала?
Герика медленно поднялась, коснулась губами края бронзовой туники Великой Богини, и Искандер увидел, что лицо девушки мокрое от слез, но не печальное, а напротив, одухотворенное и преисполненное тихой радости. Наверное, Тривия ответила ей и сумела утешить разбитое сердце мельи. Оставалось надеяться, что и его мольбы будут услышаны.
– Идем, – негромко сказал он Калигару. – Нас уже ждут в храме Аштура.
Рагнар не считал нужным поклоняться чужим богам, но в их святилищах вел себя подобающе и, пока другие молились, с интересом разглядывал внутреннее убранство храма, статуи, цветные рисунки и барельефы на стенах. Выпуклые изображения людей и животных особенно привлекали его: он даже ощупал некоторые, чтобы лучше понять все тонкости работы мастера, и начал обдумывать, нельзя ли такие же вырезать на пресловутых памятных камнях. Вот удивятся его соплеменники, привыкшие к плоским надписям и рисункам! А если фигурки еще и раскрасить…
Пока жрецы Аштура расставляли у подножия статуи Бога-Воина жертвенные кувшины с вином и оливковым маслом, корзины со свежим хлебом и флаконы с благовониями, Кромхарт внимательно оглядел того, кому собирались молиться Искандер и Калигар. Хорошо сложенный, зрелый мужчина с мечом в руке сурово смотрел на пришельца с далекого Севера, но Рагнар с трудом подавил улыбку и только вздохнул: у южан даже великие боги носили бабские туники и ходили с голыми ногами. Окажись могучий Аштур в Ледяном чертоге – мгновенно отморозил бы себе зад.
«Интересно, правду ли говорили те жрецы, будто ты был обыкновенным царем? – мысленно обратился он к бронзовой статуе. И тут же поправил сам себя: – Вряд ли обыкновенного провозгласили бы богом. Судя по всему, ты был великим вождем, и мне есть чему у тебя поучиться. Глядишь, и у меня после смерти будет в Кромхейме свой собственный храм».
Он почувствовал на себе чей-то взгляд, обернулся и увидел Герику. Как мелья Тривии, она могла подойти к статуе Аштура несколько ближе, чем остальные женщины, но находиться рядом не имела права – это позволялось только мужчинам. Девушка смотрела на северянина так, как никогда не посмотрела бы на того, кто ей безразличен. И не опустила глаза, когда поняла, что Рагнар это заметил.
«Кажется, Искандер был прав, – с досадой подумал он, отворачиваясь. – Ну, великие боги юга и севера, давайте, подскажите же мне, что теперь делать с этой несносной бабой?»
