Одноглазый Повелитель резко развернулся и швырнул тяжелый метательный нож в сторону государя и его свиты. Герика не успела ни испугаться, ни увидеть летящее к ней смертоносное лезвие – что-то жесткое больно ударило ее по лицу, что-то теплое брызнуло на нее, она вскрикнула и зажмурилась. Раздавшийся вслед за этим многоголосый женский визг и громкие ругательства эквистеров заставили мелью открыть глаза. И первое, что она увидела, это то, как Рагнар буквально у нее перед носом выдергивает из своего левого предплечья нож, глубоко вонзившийся в плоть, и мощным взмахом правой руки отправляет его куда-то в разбегающуюся толпу. Визг повторился. Герика опустила глаза, оглядела свое платье, забрызганное чужой кровью, почувствовала эту же кровь у себя на лице, и ее замутило. Пришлось судорожно вцепиться в гриву своей лошадки, чтобы удержаться в седле.
– Покушение на царя… карается смертной казнью, – бормотал побледневший Калигар, все еще прикрывая собой Искандера. Оплошавшие и оттого разозленные эквистеры разгоняли зрителей, фалангеры ловили кого-то среди бегущей толпы. Герика медленно подняла голову: раскрашенный щит был пуст, прекрасная пленница куда-то исчезла, а посреди площадки, нелепо раскинув босые ноги, лежал бритоголовый метатель с торчащей из спины рукоятью ножа.
– Кромхарт! – Искандер потянулся к северянину, сжимавшему окровавленное предплечье. – Ты ранен!
– Вижу, – сквозь зубы ответил Рагнар. Не раздумывая и не церемонясь, он стащил с Герики вышитое покрывало, оторвал от него длинную полосу ткани и быстро обмотал ею руку от локтя до кисти. На белом тут же проступили алые пятна. – Tidly dreck24, заживет.
Мелья смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она пыталась что-то сказать, но не находила слов.
– Ты спас мне жизнь… – начал было танарийский царь, но Рагнар, затянув на повязке узел, помотал головой:
– Не тебе. – И показал на дрожащую, перепачканную в крови жрицу: – Ей.
Искандер и Калигар переглянулись. И тут послышался жалобный женский плач, уже не наигранный, а настоящий, пронизанный страхом и болью. Двое фалангеров волокли по земле женщину в алой тунике, и та, что с таким удовольствием изображала пленницу, теперь в полной мере ощутила, что такое настоящий плен. Ее подтащили ближе, бросили под ноги спешившемуся государю, и один из воинов рывком поднял ее, грубо схватив за волосы.
– Того, кто совершил нападение и пролил кровь в жертвенный день, по закону лишают жизни. Как и его сообщников, – проговорил Искандер, наклоняясь к рыдающей женщине, которая более не выглядела красивой и соблазнительной. – Но если ты скажешь, кто вас подослал и чего хотел, я, возможно, проявлю милосердие. Это заговор? Вам заплатили за мою смерть?
– Да, государь… то есть, нет, государь! – испуганно прохрипела она. – Я мало что знаю… я просто актриса. Ему заплатили… он нанял меня… Я думала, это какая-то шутка… Но он не хотел убивать вас! Он сказал… что ему приказали убить царевну!
Весть о том, что в жертвенный день у всех на глазах произошло убийство, быстро разнеслась по площади, и веселье тут же начало угасать. Прекратились танцы, музыка играла все тише, зазывалы исчезли, и напуганные люди стали расходиться. Только возле торговых палаток еще кипела жизнь, но все понимали, что это ненадолго. Праздник был испорчен, и плохо, если жители Бааса сочтут это дурным предзнаменованием или карой богов.
– Нужно возвращаться во дворец. – Искандер хмуро посмотрел на Калигара, а потом повернулся к эквистерам: – Тело убийцы и эту женщину заберите с собой. Смотрите в оба и ни на шаг не отходите от мельи. Если с ней по дороге что-то случится…
– Не думаю, что госпоже Герике что-то угрожает, – возразил советник. – Судя по всему, наемник принял ее за царевну Солан – красивое платье, вышитое золотом покрывало и близость к государю ввели его в заблуждение. А теперь видно, что это не она. – Он ободряюще улыбнулся девушке, которая все еще приходила в себя. – Мелья, в любом случае, вам и Рагнару следует немедленно отправиться во дворец. Всадники и фалангеры проводят вас. А мы с государем, – он перевел взгляд на Искандера, – останемся здесь и попробуем убедить жителей Бааса, что боги по-прежнему к нам благосклонны.
– И как же вы это сделаете? – поинтересовался Рагнар, прижимая к груди наливающуюся болезненной тяжестью руку. Мысль о том, чтобы поскорее добраться до схолоса, казалась ему разумной: еще немного – и предплечье распухнет, а рану начнет нестерпимо жечь.
– Очень просто, – ответил ему Калигар. – Постараемся спасти этот праздник.
Когда Герика вернулась, Солан была в своих покоях: царевна полулежала на кровати, а сидящая рядом девушка бережно смазывала заживляющим маслом ее израненные колени. Увидев мелью с забрызганным кровью лицом и отрешенным взглядом, служанка испуганно вскрикнула и пролила целебное масло себе на подол.
– Герика, что с тобой?! – Солан тут же вскочила, жестом отослала девушку и чуть ли не силой усадила подругу в кресло. – Что случилось? Великие Боги, сегодня же жертвенный день!
