Рагнар, ради жены старавшийся не торопиться и быть терпеливым, почувствовал, что больше не может сдерживаться. Из последних сил он заставил себя немного успокоиться, сделал глубокий вдох… а потом медленно опустился сверху, огладил красивое, упругое, готовое его принять тело. Но как только его ладони коснулись разгоряченной груди девушки и сжали ее, от сдержанности не осталось и следа. Не в силах совладать со своими желаниями, он жадно обхватил губами полураскрытые губы Герики и в тот же миг даже не вошел – ворвался в нее, сметая на пути все преграды. И хотя девушка отчаянно желала этого, в первый момент резкая боль отрезвила ее, заставила сопротивляться, пытаться вырваться… но Рагнар крепко держал ее, придавив своим телом. Ее слабое сопротивление только распаляло его, и он двигался все быстрее и яростнее. Боль расплывалась в сознании девушки темным пульсирующим пятном, но постепенно стала превращаться в нечто совсем иное, словно с каждым толчком Герика приближалась к краю бездонной пропасти, в которую боялась и стремилась упасть… Сам того не осознавая, она начала устремляться навстречу мужу, и вскоре они оба перестали ощущать себя людьми из плоти и крови, как если бы превратились в две волны, стремительно летящие друг на друга: вот они схлестнулись, разлетелись мириадами разноцветных брызг наслаждения, стали единым целым… и разошлись, чтобы схлестнуться снова. Она слышала его стоны и свои собственные вскрики, ощущала, как внутри нее все сильнее разгорается теплое, щекочущее пламя… оно заполняет все, даже сознание… и в какой-то миг она вся стала этим пламенем… дыхание остановилось, и черная зияющая пропасть поглотила ее. Герике показалось, что она умерла… но вот ласковый поцелуй коснулся ее губ, и она возвратилась к жизни.
Девушка медленно открыла глаза, чувствуя, как сильно бьется ее сердце, как капли пота все еще стекают по телу, взглянула на мужа, коснулась его лица… и вдруг расплакалась. Но ее слезы не напугали Рагнара: он видел, что Герика улыбается.
– Так странно, – прошептала она, – и восхитительно… Это только из-за вашего зелья?
– Ну, не совсем, – усмехнулся он, откидывая назад упавшие на лицо волосы. – Потом с каждым разом будет все лучше, и уже никакие травы тебе не понадобятся.
Их ложе любви напоминало остров после бури – подушки слетели на пол, простыня была скомкана и перепачкана кровью. Рагнар приподнялся на локте, огляделся и удовлетворенно вздохнул:
– Добрый знак. Наше потомство будет многочисленным и здоровым.
Герика долго смотрела на него, а потом обняла за шею, увлекая назад на ложе.
– Я люблю тебя. После нашего разговора у фонтана я поняла, что больше не могу бороться с собой. Но у меня есть одна просьба, Рагнар… Можно?
– Ну, начинается! – проворчал он, прижимая девушку к себе и старательно пряча улыбку. – Ладно, говори.
– Когда ты встретишься с моей семьей, пожалуйста, прояви уважение и терпение в разговоре. Мои мать и отец очень хорошие, но… поначалу они могут быть не в восторге от того, что именно ты стал моим мужем. Прошу тебя. Мне будет очень больно, если мои самые любимые люди начнут враждовать.
– Хорошо. – Кромхарт перекатился на спину и потянулся. – Я постараюсь быть терпеливым. Это все?
– А я могу попросить еще? – Герика уютно устроилась у него под боком. – Ладно. Тогда расскажи мне, что такое лыжи и как на них ходят.
Несколько мгновений северянин молчал, а затем разразился громким хохотом.
– Вот уж не думал, что в брачную ночь буду разговаривать со своей женой о лыжах! – отсмеявшись, проговорил он. – Это же просто две деревянные доски с загнутыми носами, подбитые снизу шкурой, которые крепятся на ногах и помогают ходить по снегу, не проваливаясь в него. А если снять шкуру и смазать их снизу жиром, то можно довольно быстро скользить и даже догнать бегущего зверя…
Мелья слушала, положив голову ему на плечо. Удивительные картины рождались в ее воображении: небо, сияющее зеленым и синим… холмы и равнины, покрытые белой замерзшей водой… и люди с деревянными досками на ногах, преследующие огромных и страшных барсов…
– Тебе понравится на Севере. – Рагнар притянул ее к себе и поцеловал. – Там у нас будет большой и уютный дом, – его ладонь снова легла на грудь девушки, – где каждую ночь я буду брать тебя не на скрипучей кровати, а на мягких, пушистых шкурах, которые дарят тепло даже в самые лютые холода.
– Да… – Герика выгнулась, ее дыхание стало учащаться, а внутренности вновь свело сладкой судорогой. – Послушай, Рагнар… сколько еще будет действовать этот напиток?
– Не знаю, – отозвался он, переворачивая ее на живот и приподнимая. – Но до рассвета, думаю, хватит.
