– Могу я поговорить наедине с этим… человеком?
– Разумеется. – Танарийский царь сделал знак остальным. Герика помогла матери встать и предложила ей отдохнуть с дороги в ее комнате, Солан и Сефира последовали за ними. Лара засеменила следом, но возле дверей ее остановил Калигар.
– Письма не уходят из Бааса сами. – Он строго посмотрел на жену. – Ты знала обо всем, Лара? Знала и не сказала мне?
– Господин, – женщина с самым невинным видом опустила глаза, – перед тем, как все рассказать о себе, царевна Герика заставила меня поклясться именем Тривии, что я не раскрою ее тайну.
– И ты дала клятву, еще не зная, о чем именно придется молчать?!
– Простите, мой господин, – улыбнулась Лара, – но кто мог подумать, что маленькая женская тайна может существенно повлиять на политическую ситуацию сразу в нескольких государствах!
Услышав ее слова, царица Тамирис с Верховной жрицей переглянулись и рассмеялись. Калигар вздохнул и укоризненно покачал головой:
– Поговорим об этом позже. А пока – позаботься о наших гостях и праздничной трапезе.
– Слушаюсь… государь!
Двери за ними закрылись, смех и голоса стихли. Вождь северян и владыка Синтара остались в огромном зале одни. Рагнару надоело стоять, преклонив колено, и он поднялся. Теперь государь Эолай смотрел на него снизу вверх: Кромхарт был выше его почти на целую голову. Но, похоже, царя это не смущало.
– Я задам тебе всего два вопроса, – холодно проговорил он, – и хочу, чтобы ты честно ответил на них. Так я пойму, что ты за человек.
Рагнар хотел было возразить, что никогда не лжет во имя своего бога, но вовремя прикусил язык.
– Чего ты боишься, Рагнар Кромхарт? – спросил царь, пристально глядя на него.
«Ничего», – едва не ответил он, но успел удержаться от глупой и высокомерной лжи. Верный ответ требовал времени, поэтому вождь заговорил не сразу:
– Как всякий мужчина, больше всего я боюсь опозорить свое имя. Это значит – совершить недостойный поступок. Предать. Проявить слабость. Взять плохую жену. Воспитать негодных детей. Оскорбить память предков. Разгневать нашего бога.
– А я боюсь, что после моей смерти трон Синтара достанется неопытному и невоспитанному чужаку! – так же искренне поделился своим возмущением Эолай. Но, увидев, что варвар сохраняет поразительное спокойствие, сбавил тон. – Скажи, ты действительно любишь мою дочь? На что ты готов ради нее?
– Это еще целых два вопроса, – заметил Рагнар, – но я отвечу на оба сразу. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Вождями на Севере не рождаются, их всегда выбирает племя. Люди выбрали меня, потому что уважали, потому что доверяли мне, и я старался быть хорошим вождем. Хотел показать им другие земли, другую жизнь… но знал, что однажды должен вернуться домой.
– Так я и думал! – горько усмехнулся Эолай. Но Рагнар словно не услышал его.
– Я никогда не хотел жить на юге и тем более быть царем. И сейчас не хочу. Но… если это важно для Герики, я останусь. Даже если на родине мой поступок сочтут недостойным, решат, что я предал своих людей, оскорбил память предков и вызвал гнев нашего бога.
Государь Синтара долго изучающе смотрел на северянина, а потом кивнул своим мыслям и направился к двери.
– Мы собирались обсудить возможные причины для созыва внеочередного консулата, а также наши дальнейшие действия, – бросил он на ходу. – Если хочешь чему-нибудь научиться, тебе будет полезно послушать.
После беседы с матерью Герика почувствовала некоторое облегчение: царице Тамирис, способной видеть в людях истинную суть, Рагнар понравился. Но еще больше ей понравился блеск в глазах дочери, когда та говорила о муже.
– Я хочу задать тебе всего два вопроса, Герика, – улыбнулась Тамирис. – Твой северянин красив и силен. Но ласков ли он наедине с тобой?
Мелья стыдливо опустила глаза, ощущая, как внутри становится жарко при одном лишь воспоминании о прошедшей ночи.
– О, да, – прошептала она.
– Это прекрасно, милая. Но что если хороший любовник и воин не сумеет стать хорошим правителем?
– Он сможет, – уверенно возразила Герика. – Рагнар хочет учиться, а я умею учить. Я всегда буду рядом с ним и помогу во всем разобраться. Но… даже если он не станет таким же мудрым, как отец или Калигар, и если народ Синтара не захочет царя-чужеземца, мы воспитаем достойного правителя из нашего сына.
– Да пошлет тебе Богиня много здоровых детей. – Царица обняла дочь и коснулась губами ее лба. – Не знаю, что решит Эолай, но я даю вам свое благословение.
