– Ты разбила мне сердце и лишила страну надежды, – наконец произнес государь и тяжело вздохнул. И тогда Герика осмелилась подойти к нему, взять его руку и припасть к ней губами.
– Прости меня, отец, – прошептала она. А потом выпрямилась и продолжила спокойно и твердо: – Прости, но ты совсем не знаешь Рагнара. Поначалу я тоже видела перед собой лишь неотесанного, грубого и упрямого чужака, предводителя варваров, за которыми по пятам шла дурная слава. А потом я стала смотреть внимательнее и глубже. Правы были древние: чтобы узнать мужчину, нужно увидеть его в бою, на пиру и наедине с женщиной. И, отец, мне открылся совершенно другой человек: сильный, умный, справедливый… – Она чуть опустила ресницы и улыбнулась. – Да, он упрямый, но в этом мы с ним похожи. Да, он еще многого не знает, но готов учиться. Да, он молится своему богу, но никогда не оскорблял чужих. И он спас мне жизнь. Если бы не Рагнар, ты бы приехал на мои похороны.
– Это правда, Эолай, – подтвердил Искандер. – И слова твоей дочери разумны: не суди о том, чего или кого не знаешь.
– Разумны… – хмуро пробормотал царь. – Вижу, какого благоразумия она набралась за время обучения в лучшем из храмов! Предки тысячу раз были правы: образованность женщине ни к чему, важно лишь послушание!
– Позвольте с вами не согласиться, – возразил Калигар. – Благодаря знаниям мельи… царевны Герики были спасены несколько жизней, а также, вполне вероятно, раскрыт крупнейший за последние несколько сотен лет заговор, жертвой которого могли стать и вы.
Государь Эолай повернулся и пристально поглядел на него.
– Кто этот умник, постоянно влезающий в наш разговор? – раздраженно спросил он у Искандера. – Твой советник?
Калигар смутился и склонил голову, собираясь принести синтарийцу свои извинения, но Искандер жестом остановил его.
– Этот умник, – сдержанно проговорил он, – мой старший брат, наместник Бааса и в самом ближайшем будущем – его законный правитель. – Калигар изумленно взглянул на него, и танарийский царь улыбнулся: – Думаю, баасийцы примут мое предложение и с радостью назовут тебя своим государем. Ты, как никто другой, достоин этого, друг мой.
– Но…
– И не смей возражать. Считай, что это мой тебе последний приказ.
Ошеломленный наместник пробормотал «слушаюсь» и как-то весьма озадаченно посмотрел на стоящий в нише отполированный трон. А Эолай покачал головой и усмехнулся:
– Удивляюсь тебе, Искандер. Из-за моей дочери ты лишился одного трона и тут же с легкостью отказался от другого. И кто-то еще распускает о тебе слухи, как о правителе, жаждущем безграничной власти! Смешно. Напротив, ты кажешься мне человеком, которому уже ничего в этой жизни не нужно.
Улыбка танарийского царя стала шире. Неожиданно он со всей ясностью осознал, что сейчас произошло в этом зале. Да, он вроде бы потерял невесту, трон, даже два, а с ними – все земли на левом берегу Трезубца до самой границы с Шантией. Но взамен получил то, что было важнее власти, ценнее любых побед и дороже всего золота мира: свободу и возможность наконец обрести свое счастье.
Какая-то странная, щемящая радость охватила его, заставила кровь быстрее бежать по жилам, разгладила ставшую уже привычной складку между бровями, сделала его тело легким, словно с него свалился тяжелый доспех, не дававший двигаться и дышать. Ему захотелось крепко обнять Эолая, благодарно, по-дружески, расцеловать Герику, опуститься на колени перед Верховной жрицей и попросить у нее благословения… а потом взять за руку синеглазую царевну, увести ее в свои покои и, больше не сдерживаясь, не прячась под маской бесстрастия, отдать ей свою любовь и наконец-то почувствовать, как это – быть любимым…
Желание было настолько острым, что у него перехватило дыхание.
– Прошу меня извинить, – произнес он вслух, – но я ненадолго оставлю вас.
И быстрым шагом вышел из зала на террасу.
– Мужчины не любят показывать свои чувства, – негромко сказал Эолай, – а он сейчас переполнен ими, словно кипящий источник. Я бы на его месте тоже расстроился, если бы столько всего упустил.
– Не уверена, что он расстроен, – проговорила Герика, перевела взгляд на Солан и с радостью убедилась, что та наконец поняла всю суть задуманного ею. Царевна шагнула к мелье, обняла ее и несколько мгновений стояла, прижавшись щекой к щеке. А потом отступила, спрятала под ресницами увлажнившиеся глаза и решительно вскинула голову:
– Прошу прощения… я сейчас.
Царица Тамирис проводила взглядом уходящую в сторону террасы девушку и внимательно посмотрела на дочь.
– Это еще одна причина, по которой ты отказалась от брака с танарийским царем? – уточнила она.
Герика улыбнулась. Ее мать всегда и все понимала правильно.
Предоставленный сам себе царь Эолай махнул рукой и сел в кресло, жестом предложив наместнику сделать то же самое.
– Ну, – ворчливо проговорил он, – будущий государь Бааса… как тебя там?
– Калигар, господин.
