– Дело не в нем. – Солан высвободилась из ее объятий, вытерла мокрые, покрасневшие глаза, а потом разжала ладонь и показала серебряный медальон на обрывке цепочки. – Вот… это было у Йелло. Когда-то он принадлежал моей матери – свадебный подарок отца, освященный в храме Тривии и хранящий благословение Богини. По семейной традиции в день моей помолвки отец, подтверждая согласие на брак, должен был передать его жениху, чтобы во время свадебной церемонии тот надел его мне на шею и во имя Тривии перед всеми назвал своей… Я не верила до конца, думала, что это какая-то ошибка. А теперь… получается, что все те ужасные вещи, которые говорили про моего отца, это правда. Но… как же так? – По щекам царевны вновь заструились слезы. – Я была ему хорошей дочерью, я… За что?!
– Полагаю, не «за что», а «ради чего», госпожа, – уточнил Калигар. – Признаться, этот вопрос занимает и нас с государем… правда, не столько с матримониальной точки зрения, сколько с военно-политической. Ситуация на полуострове… – Он неловко замолчал, вдруг осознав, что его внимательные слушатели – женщины, с которыми не годится обсуждать государственные дела, и предпочел немедленно сменить тему: – Царевна, вам удалось узнать у пустынника что-нибудь еще, кроме его имени?
– Боюсь, ничего важного, – помолчав, ответила Солан. Ее взгляд словно застыл. – Страшно задавать вопросы, если каждый новый ответ приносит новую боль. Я больше ничего не желаю знать… по крайней мере, сейчас.
– Потом может быть слишком поздно, дитя, – осторожно заметила Лара.
– Госпожа, нам необходимо выяснить, для чего Мессе нужен ваш брачный союз, – настойчиво проговорил Калигар. – Сын Тенджи-артана – Владыки шатров, предводителя пустынников, должен быть посвящен в его планы.
– У меня нет ни сил, ни желания с ним разговаривать. – Солан закрыла лицо руками. – Пусть это сделает кто-нибудь другой.
– Ну, хватит. – Зелия, потеряв терпение, взяла ее за плечи и хорошенько встряхнула. – Послушай меня, девочка. Тебя, словно овцу, отправляют на бойню, а ты лишь жалобно блеешь, но продолжаешь идти. Да, так в нашем мире воспитывают женщин: учат безропотно подчиняться чужой воле и покоряться судьбе, какой бы она ни была. Но разве ты хочешь этого? Разве ты настолько слаба и глупа?
Солан сжала губы и помотала головой.
– А если так, то не будь овцой! – резко проговорила жрица. – Сейчас у тебя появилась возможность хоть что-то изменить в своей жизни. Это благословенный дар Великой Богини. Не упусти его.
Девушка вздохнула. В самом деле, как быстро она сдалась и потеряла решимость, еще недавно переполнявшую ее! Видимо, то, что внушалось годами, невозможно забыть за несколько дней. Но – придется. Иначе теперь нельзя.
Солан вытерла лицо, поправила волосы, сделала глубокий вдох. Посмотрела на Зелию и благодарно улыбнулась ей. Заглянула в глаза Лары – и увидела в них понимание и поддержку. Подумала о Герике – и ощутила прилив душевного тепла.
– Господин советник, – обратилась царевна к Калигару, – напомните мне, что именно я должна постараться узнать?
Она думала, что Йелло сочтет себя оскорбленным ее поступком и больше не захочет разговаривать с ней, поэтому спешно подыскивала слова для изысканных извинений. Но не успела она подойти, как пленник сам виновато взглянул на нее и с досадой проговорил:
– Я оскорбил ваша богиня. Я не знал… Что я сделал не так?
– Тривия – женская богиня. Мужчинам нельзя носить ее изображения… мой господин, – не растерявшись, ответила Солан первое, что пришло ей в голову. – Но, если ты… откроешь мне свое сердце, Богиня простит тебя и благословит.
Йелло непонимающе уставился на нее.
– Тривия не любит тех, кто лжет и желает другим зла, – пояснила девушка и, превозмогая отвращение, ласково коснулась его щеки. – Помоги мне разобраться в том, что происходит, и я помогу тебе выбраться отсюда.
– И что ты хочешь разобраться? – все еще недоумевая, спросил он.
– Почему ты решил жениться на мне? – Солан склонила голову набок. – Ведь есть и другие царевны, да и девушки Мессы гораздо красивее. К тому же Кадокия находится слишком далеко от твоих земель. Так почему ты выбрал именно меня, мой господин?
Йелло долго молчал, обдумывая ответ. Затем нехотя признался:
– Я сам ничего не решать. Я – четвертый сын Тенджи-артан… я только слушать приказы моего отца. И отец велел мне взять тебя в жены. Он дал мне серебро… лицо Богини, и приказал ехать вдоль Улл Эзен – Великая Река – в дом Тривии и ждать там.
– Откуда Тенджи-артан взял этот медальон? – спросила девушка, стараясь скрыть волнение и тревогу под маской наивного любопытства. – И как он узнал, что я нахожусь в храме Тривии?
