На стендах экспозиции — множество драгоценных, искусно выполненных предметов. Литого золота гигантский семисвечник. Подарок, сделанный в 1999 году главой Всеукраинского еврейского конгресса и объединенных еврейских общин Украины Вадимом Рабиновичем…[213] Огромный, напоминающий самовар, сосуд для омовения. Он называется киона. В нем шесть кранов — по числу священников, которые будут начинать службу. Вот емкости с одиннадцатью благовониями для торжественных воскурений. Вот мизрак — кувшин из чистого серебра. В него сливают жертвенную кровь и несут в алтарь.
«У жертв из птиц отделение затылка от туловища совершается у юго-западного угла жертвенника, причем ноготь запускается так глубоко, чтобы разрезать оба, идущие на воскурение, органа…» Быть здесь священником непросто: «Если он отделил голову у жертвы или не отделил ее у всесожжения, то жертва не годна; если он выжал кровь головы, но не выжал крови туловища, жертва не годна», — поясняет трактат «Зевахим».
А вот на стенде — лопатка, чтобы собирать прах с жертвенника. Набор специальных ножей…
«Снимавший кожу с ягненка не ломал задней ноги, но продырявливал колено и вешал; кожу снимал до груди, он срезал голову и передавал ее тому, кому выпала голова; он доканчивал снимание кожи, разрывал сердце, выпускал кровь его, отрезал руки и передавал их тому, кому они выпали на долю…»
Руки? У ягненка? Нет, в трактате «Тамид» нет ошибки.
«…B Иерусалиме поили перед закланием из золотых чаш закалаемых животных и говорили, что у них спереди — «две руки», связывали им «обе руки», — с изумлением писал Василий Розанов.
Что это? Память о человеческих жертвах прошлого? Прообраз будущих жертв?
Да, иудейские жрецы оказались хорошими учениками жрецов египетских. Плутарх писал, что они: «…приносили Тифону в жертву рыжего быка, на котором не могло быть ни одного волоска — ни белого, ни черного, причем это жертвенное животное они предварительно отмечали печатью с изображением человека, стоящего на коленях с завязанными назад руками и с приставленным к горлу мечом». Подразумевалось страшное: принесение в жертву не животного, а человека.
К этим «мудрецам» и обращены слова пророка Исайи:
«К чему мне множество жертв ваших? — говорит Господь. — Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота, и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу… И когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови» (1, 11–15).
Речь не только о нечестии самих иудеев; в боговдохновенных словах предвидится иная, новозаветная жертва. Свт. Иоанн Златоуст пишет о ней: «…одна только может быть названа чистою, ибо приносится не с дымом и испарениями, не с кровью и выкупом, но с благодатью Духа»…
Меж тем в Институте Храма вам поясняют: все ритуальные предметы изготовлены «очень специальными людьми в очень специальном месте». Сосуды, например, делают в мастерских семейства Нетеф. Его представители утверждают, что хранили особые секреты на протяжении веков.
Кто знает, уж не возводит ли это «специальное» семейство свою генеалогию к библейскому Хираму, мастеру, присланному Соломону царем Тирским?!
Этот «сын вдовы» упомянут в Ветхом Завете вскользь. Зато в некоем предании о строительстве храма он превращается в грандиозную фигуру мастера Адонирама:
