«Никто из смертных не ведает ни отчества, ни рода, ни племени таинственно-мрачной личности Адонирама, гений которого настолько выше людей земли, насколько вершина высочайшей горы возвышается над малым камнем, осыпанным пылью ее подножия. Глубочайшим презрением ко всему человеческому роду дышит эта нечеловеческая личность, и законно презрение это: не от рода человеков тот, кто, как чужеземец, живет среди детей Адама…
И в глубине сверкающего ослепительным блеском огня видит Адонирам образ как бы человека, но величием своим безмерно превосходящего всякого смертного. И приблизился к нему сей образ, и сказал ему такое слово:
«Приблизься, сын мой, подойди без боязни! Я дунул на тебя, и пламя не властно уже прервать твоего дыхания».
И в смертоносный для детей Адамовых стихии объятый пламенем, обрел Адонирам неиспытанное, неслыханное блаженство, увлекающее его в самую глубину огня.
«Куда влечешь ты меня?» — вопрошает Адонирам явившегося.
«К центру земли, в душу мира, в область владычества Каина, с которым неразрывно и неразлучно царствует и свобода. Там — предел тирании Адонаи, завистливого Бога; там, смеясь над безсильной яростью его, мы свободно и безпрепятственно можем вкушать от плодов древа познания. Там — царство троих отцов».
«Но кто же я? Кто же ты?» — вопрошает Адонирам.
«Я — отец отцов твоих, я — сын Ламеха, внук Каина, я — Тувалкаин»…
И в святилище огненного царства предстал Адонирам лицом к лицу перед начальником своего великого рода. Денница — Люцифер, давший жизнь Каину, на лице сына своего отразил блеск всей своей неизреченной красоты и безпредельного величия…[214]
«Внимай, мой сын! Родится сын от тебя, которого ты не увидишь, и тот произведет от тебя бесчисленное потомство. И будет род твой неизмеримо выше породы Адама, но порода эта покорит под ноги свои род твой. И многие века благородный род твой все мужество свое, весь гений свой отдавать будет на благотворение неблагодарной и бессмысленной породе Адама. Но настанет день — и лучшие сильнейшими явятся, и восстановят они веру владыки Огня. Дети твои, объединившись под твоим именем, разобьют, как сосуд скудельный, власть царей земных, ибо они представители тирании Адонаи на земле»…» [87].
Впервые в России тень Хирама-Адонирама мелькнула в 70-е годы XVIII столетия. Мелькнула в стенах Московского университета. Легенда прозвучала из уст выписанного из-за границы профессора Шварца, который стал одним из руководителей русских лож и наставником отечественного масонского классика Н.И. Новикова. О, этот период духовных поисков, последовавший за всплеском интереса к вольтерианству, был знаменательным. Это была первая в России репетиция (еще задолго до Пайка): наскучивший рационализм заменяли подмененной духовностью. Восторгавшей неофитов красотой ритуалов, но темной, как лик Каина.
