Мгновенная реакция Александра Федоровича - газ убран, самолет плавно выведен в горизонтальный полет. Все пришло в норму, но на лицах у нас естественный вопрос: что же случилось?
Самолет, быстро потерявший скорость, переведен в планирующий полет. Надо идти на посадку, и я говорю Александру Федоровичу:
- Доверни тридцать градусов вправо, возьмем курс на аэродром.
Но Митронину не терпится выяснить причину случившегося.
- Понял, но давай еще сделаем небольшой разворот. Надо же узнать, в чем дело? Включай контрольно-записывающую аппаратуру.
- Включил.
Мы сидим рядом, я вижу все движения командира. Действия уверенные, хотя и несколько мягче, чем обычно. В этом была, конечно, необходимость. Он-то понимал, что к чему.
Начиная разворот, летчик - весь внимание. Он готов в любую секунду предпринять соответствующее движение рулями. И снова, как только самолет начал увеличивать скорость, тряска стала возрастать. Тогда Митронин безукоризненно точно определил причину тряски, а самое главное - принял грамотное решение для продолжения аварийного полета и благополучной посадки на своем аэродроме. А сколько у него таких случаев?
И на этот раз причину дефекта мы досконально изучили, конструкторы внесли необходимые изменения в схемы электропитания самолета и дали соответствующие указания в строевые части. Мы стали готовиться к последнему безмоторному полету по намеченной программе.
На этот раз предстояло выключить двигатели на высоте 5000 метров. Несколько дней ждем безоблачной погоды.
- Кажется, сегодня вам повезло, - сказал дежурный метеоролог. - Наконец ожидается безоблачная погода с очень хорошей прозрачностью воздуха. В общем, то, что вам надо.
- Спасибо, дорогой, - поблагодарил Николай Яковлевич метеоролога. - Ну что ж, как говорится, по коням.
- Михаил Петрович, у нас все готово? - уже выходя из метеостанции, спросил командир у ведущего инженера.
- Все готово, Александр Федорович, все системы проверены. Все в полном порядке.
Несколько дней ожидания настолько утомили экипаж, что сейчас все с большим энтузиазмом двинулись на стоянку с неотвратимым желанием закончить сегодня выполнение поставленной задачи.
Наконец- то мы в воздухе. Действительно, видимость прекрасная. Летим с набором высоты по заранее рассчитанному маршруту. Согласно заданию мне необходимо не только точно провести самолет по маршруту, но и вывести его на определенные ориентиры с определенной высотой. Иначе можем на аэродром не попасть.
Пока все идет хорошо. Подходим к исходному пункту начала снижения.
- Командир, переводи самолет в горизонт. Подходим к точке.
- Понял.
Чувствуется уменьшение оборотов двигателей. Самолет перешел в горизонтальный полет. Высота - 5000 метров. Приближаемся к аэродрому. Отчетливо видны земные ориентиры. Видимость хорошая. Готовимся к началу безмоторной посадки.
После происшедшего в предыдущем полете весь экипаж несколько возбужден. Ну что ж, все мы люди. Главное же - все чувствуют себя достаточно сильными, чтобы начать новое исследование. Мы должны довести машину до совершенства. В этом наш долг. Сознание этого долга и делает нас бесстрашными, способными на любой подвиг.
- Подходим к точке, - докладываю командиру. Доклад слышат все. Это сигнал к «бою».
- «Сокол-один», я - триста сорок второй. Подхожу к точке. Разрешите выключить двигатели и выполнить безмоторную посадку.
- Триста сорок второй, разрешаю, - ответил руководитель полетов.
И вновь такой же толчок, такая же тишина, но теперь она спокойнее, в телефонах слышен шумок, электрические приборы работают, связь отличная. Насчет тормозов беспокоиться нечего. Все должно быть в порядке, конечно, при условии, если мы попадем на посадочную полосу. В этом теперь основная и, прямо скажем, нелегкая задача. Тем же методом уточняем наш маршрут снижения. Исправляем допущенные ошибки.
- Триста сорок второй. Я - «Сокол-один». Как дела?
- Все в порядке.
Проходим по намеченному маршруту. Четвертый, последний перед посадкой разворот выполняем на заданной высоте. Все идет как нельзя лучше. И все же состояние далеко не обычное. Все напряжены. Даже теперь, когда мы идем на предпосадочной прямой. Полоса прямо перед нами, и она как-то особенно четко выделяется на общем фоне прилегающей к аэродрому местности. Не ошибусь, если скажу, что именно в такой момент хочется побыстрей коснуться твердого бетонного покрытия и благополучно закончить полет. Александр Федорович с едва пробивающейся улыбкой сообщил:
- Проходим дальний привод, заданную высоту выдержали хорошо. - И немного погодя добавил: - Усядемся.
Как много это значит для нас всех! Мы понимаем, что «усядемся» - это результат работы всего экипажа. Все вложили свою лепту в успешное выполнение задания. Теперь осталось завершить усилия экипажа. Посадку производят только летчики, а они у нас очень надежные.
«Уселись» действительно хорошо. В конце пробега командир, уже уверенный в успешном окончании полета, с нескрываемой радостью проговорил:
- Полный порядок. Кажется, неясных вопросов нет. Экипаж, подарим наш полет штурману. Ведь у него сегодня день рождения.
