Услышав ответ, Колодин хмыкнул:
– Я так понимаю, интендант просто упорядочил список по сроку годности? Конечно! Установили для миссии убийственные рамки, дали парашу на прицепе. Могли бы просто прибить тебе на грудь бумагу с двумя честными словами и пнуть в сторону шлюза – им все равно, похоже, было на тебя плевать, а? Что же предложила тебе наша станция?
– Все возрастающее число мудаков, – ответил Кир.
В этот раз Колодин отлип от окна, не презентуя свой гнев ничем, кроме потемневшего взгляда и натянутых мышц.
– Стой, – приказал Ивор. Его звучный голос как будто вклинился в пространство между ними. – Ты молчи, – Киру. – Нужно ли мне подниматься? Нет. Вы оба грубили поровну. И принесете взаимные извинения, когда узнаете друг друга получше. Если к тому времени кто-то из вас еще будет считать себя обиженным.
Взгляд Колодина догорел о Кира, приветствовавшего любое развитие событий.
– Плевать, – произнес цепной пес Порта, скрещивая руки и замирая на своем месте. – Ты всего лишь принес плохую весть. Сам ты здесь все равно что младенец.
По знаку Ивора Кир продолжил. Его выбор между Оранжереей и Портом в пользу последнего вызвал общее одобрение: Ивор широко заулыбался, Нил вслед за ним мелко оскалился и даже Колодин хохотнул: «Ты смотри, две минуты на станции, а уже сообразил, кого послать к черту!» История подошла к завершению:
–…Ну а по проспекту уже к вам. Здравствуйте.
– Привет, Кир. Ну и каково твое впечатление о станции? – спросил Ивор.
– Убийственное, – подобрал тот слово.
– То ли еще будет, – посулил Колодин. – Если приживешься.
– Спасибо, но убийственное – это, пожалуй, мой предел.
Колодин, судя по ухмылке, хотел предречь ему что-нибудь, но Ивор, подняв руку, остановил реплику.
– Оставим суету, – объявил он. – Как дела в Общине?
Кир пожал плечами:
– Крысы в качестве основного блюда, беседы о Зейко на десерт.
– Что охотники? Давно о них не слышал.
– Охотятся. Едят мясо. Дубят шкуры.
– Дубят! – поразился Ивор. – Боже, не думал, что когда-либо услышу слово «дубят»! Колодин, ты знаешь, что значит, это слово? – тот промолчал, мрачно копаясь в своей памяти. – Кир, а ты?
Кир сознался, что значения его толком не знает. Ивор грустно покачал головой:
– Зачем же тебе слово, смысла которого ты не знаешь? Это обработка шкуры для придания ей прочности.
– Спасибо, – сказал Кир, чувствуя, как от бесед с обитателями Шайкаци у него начинает болеть голова. – На этой станции многие сильны в словах. А что насчет дела? Дело вы знаете?
– Какое дело? – заинтересовался Ивор. С любопытством посмотрели и остальные.
– То, которое у вас за окном, – Колодин и Нил синхронно выглянули наружу. – Я имею в виду вся эта станция. Вы уже близки к пониманию того, что здесь стряслось?
– Не думаю, – покачал головой Ивор. Выражение в его глазах неуловимо изменилось, став отчужденнее. – А что, ты окинул нашу несчастную станцию свежим взглядом и у тебя возникли какие-то оригинальные идеи?
– У меня возникла… – Кир поискал нужный термин, – мечта. Выбраться отсюда. Пожалуй, действительно достаточно оригинальная для местных обитателей.
– Думаешь, мы не мечтаем об этом? – вслед за взглядом так же незаметно изменился и тон Ивора.
– Думаю, вы мало для этого делаете.
– Не понимаю, – поразмыслив, обратился Ивор к Колодину, внимательно смотревшему на Кира. – Обвиняет нас, что мы слишком сильны в словах, а сам же старается в них преуспеть. Что ты сделал, придя на станцию, Кир? Говорил? Перебрасывался дерьмом с обезьянами на Долгой горе?
– Маленький сопляк, Ивор, – снисходительно сказал Колодин. – Хотя и наглый. Оставь его. Дай ему матрас и пайку. А я найду ему работу по силам.
– Не наглый – гордый, – поправил Ивор. Колодин не спешил соглашаться.
– Что сделали вы? – зло спросил Кир.
– Да не, Ивор, наглый, – убедился Колодин.
– Что? Выжили? – требовал ответа Кир.
– Это уже неплохо для Шайкаци, – торопливо заверил Нил.
– Я слышал это от одного алкоголика, – сверкнул на него взглядом Кир. Нил отдернулся и поспешил вновь принять властную позу.
