Боец только отдышался и выпил ковш воды.
— Десяток Малоева, осетин, который просил за брата.- жду ответа посыльного.
— Сегодня, утром, услышали выстрелы дальнего секрета, поспешили к ним на подмогу, нарвались на дозор из трех всадников, допросили одного. Он сказал, что в набег идет больше четырех сотен, первый и второй секреты погибли, командир приказал доложить вам, а сам с оставшимися отошел в лес. Сказал, когда вы вдарите по ним, они будут отстреливать с тыла.
В штабе стали собираться командиры, хорунжие, десятники, старшина. Сообщил им коротко о нападении.
— Слушай мой приказ. Снаряжение по полной, взять у Тихона дополнительный боезапас, гранатометчикам десятка по пять гранат. Старшина, всех из Пластуновки на базу. Тихон пусть раздаст оружие всем, кто умеет обращаться с ним. Отправьте вестового в Романовку, пусть будут наготове. Выполнять, командиры, идем к позиции номер один, кустарники, занимаем места как оговаривали. Построение через двадцать минут. Всё.
Все торопливо вышли из комнаты.
— Как-то не вовремя набег, февраль. Хотя земля промерзла, думают взять врасплох. Надо снаряжаться.
Сотня построена на плацу, в полном составе. Из Пластуновки потянулись жители, их временно поселят в казармах. В общем действует план эвакуация.
— Бойцы, горцы идут в набег, как бить их мы знаем. Помните, один выстрел, один труп. Мы победим по любому. Если кого убьют, потом найду, уши отрежу — раздаются сдержанные смешки.
— Всё выступаем.
Весь маршрут до заставы изучен досконально. Все удобные позиции намечены, проиграны возможные варианты развития действий, как противника, так и наши. Решил встретить на первой позиции. Обширные островки кустарника, нас маскируют и на лошади не атакуешь. Наметили рубежи открытия огня, даже отметки для метания гранат. Единственный негативный вариант для нас, это обход справа или слева, объезжая кустарник. Это метров 300 в обе стороны, да и то не быстро. Кустарник становиться редким, но все равно мешает продвижению. Если на заставе ошиблись и их больше. Они задавят нас массой. Три версты преодолели быстро. Трофим со своей полусотней (четыре десятка) занял левый массив, я с полусотней Андрея правый. Скорее всего пойдут в правый обход от нас. Там более жидкий кустарник, но множественные промоины и не ровная поверхность делают его опаснее чем левосторонний маневр. Визуально, это не видно. Сотня Сомова должна страховать нас в метрах семистах от базы, что бы атаковать прорвавшегося противника. Я настоятельно требовал от него, ни при каких условия не двигаться с места, пока противник не подойдет к ним на 100 аршин. Все готово, началось тягостное ожидание. Какие только мысли не пронеслись в голове за этот час.
— ИДУТ.
Прямо гора с плеч, закончилось ожидание и неопределённость. Рассмотреть количество наступающих всадников не возможно, мы на одной линии с ними. 500 метров, 400,100, 50.
— БЕЙ- ору, как потерпевший. Первый залп самый страшный, он по лошадям. Две передние шеренги практически в полном составе валятся, смешиваясь в кучу. Задние ряды не могу двигаться вперёд и попадают под следующий залп, не такой стройный, но не менее опустошительный. Справа от меня, стрелки Ромы отстреливают, как я говорил, самых красивых и самых борзых. Стреляют равномерно и почти без промаха. Уже толпа, пытается уйти от губительного огня, разворачивая лошадей. Бойцы тщательно отстреливают их. Практически все пространство между массивами кустарника было завалено конскими и людскими телами. Эти кучи тел шевелились, кричали, стонали. Ромин десяток продолжает вести огонь, пока позволяло расстояние. Затихли и они. Сидим и ждем, что предпримут противники.
— За сотню точно набили, пять раз стрелял ни одного промаха — отчитался Эркен.
— Рома сколько у тебя? — кричу ему.
— Три десятка точно.
— Вот и славно, сидим тихо, ждем.
Горцы отступили не меньше километра.
— Справа пошли. — кричит Рома.
— Полусотня за мной, — бегу на правый фланг. Ромин десяток с нами. Пробежали двести метров, не успеваем.
— Хорунжий не тормози — ору на бегу. Бухаюсь на колено. До цели метров семьдесят.
— Стой, в шеренгу, не тупи братцы, — орет Андрей.
Полусотня встаёт в не ровную шеренгу, изготовившись для стрельбы с колена.
Нас заметили и часть стала поворачивать в нашу сторону.
— БЕЙ — кричит Андрей.
Залп, второй. И тут меня посещает гениальная мысль.
— Гранаты, ни разу не испытали в бою. Савва, Эркен гранаты к бою.
Несмотря на потери, десятка четыре несутся на нас. Семьдесят метров. Чиркаю запал, заискрился. Раз, два, три. Кричу.
