— Шутка, — криво ухмыляется и трясет шлемом, пока я мнусь на месте и тереблю пальцами шлейки рюкзака.
— Ну, ясно все, — с неоправданно сильным недовольством вдруг протягивает Макс и раздраженно выдыхает, кивая куда-то за мою спину.
А, нет, недовольство вполне оправданное.
— Лиза… Мы… мы можем поговорить? — Паша выглядит, как жизнью побитый пес. Смотреть на него без неприязни не получается. И дело даже ни в неопрятности, ни в щетине, которой раньше он себе вообще никогда не позволял, ни в глазах полных растерянности… Дело в жалости — в его жалости к самому себе. И она очень… очень-очень сильная, я достаточно хорошо его знаю.
— Зачем ты пришел сюда? — непонимающе шепчу, подходя ближе. — На тебя половина школы смотрит.
— Они не на меня смотрят, — бросает ненавистный взгляд на Макса за моей спиной и вновь на меня, — ты знаешь, на кого они смотрят.
— Зачем ты пришел? — И я, правда, не понимаю. Да, мы с Пашей так и не поговорили о том, что произошло. Думаю, он до сих пор понятия не имеет, как много я теперь знаю, и вот уже только из-за этого мое разочарование в нем удваивается. Он не понимает, сколько всего натворил… он злится из-за того, что Яроцкий теперь рядом со мной ошивается.
— Забери это, — с трудом контролируя закипающие во мне эмоции, срываю с шеи подаренный им кулон и вкладываю в руку.
— Лиза…
— Я не могу принять его.
— Это просто… просто вещь, Лиза, — смотрит умоляюще, головой в непонимании качает.
— Это то, что ты чувствуешь, Паша. А твои чувства я не могу и не хочу принимать.
— Да что он тебе сказал такого? — вдруг вскрикивает, так что вздрагиваю от неожиданности. — Что этот урод тебе про меня наплел?
— Ты поорать сюда пришел? — шиплю, сквозь зубы. — Или опять Яроцкого в луже искупать хочешь? Обернись. Они все смотрят. Давай. Представление им на радость устроить хочешь?
— Я… я боялся позвонить. Проще было прийти, — мямлит снова, тяжело вздыхает и пытается вернуть мне кулон.
— Да что не так? — вновь кричит, когда делаю шаг назад. — Что с тобой стало? — подходит ближе и осторожно обхватывает меня за плечи. — Что он с тобой сделал? Лиза… — шепчет, едва ли не плача, но даже это на меня не действует. Не сейчас — когда он купается в жалости к самому себя, буквально тонет в ней.
— Где письма, Паша? — смотрю на него твердо, и руки Паши тут же падают по швам, плечи опускаются, а взгляд лихорадочно бегает по сторонам, пока не замирает на ком-то позади меня. Понятное дело — на ком.
— Где они? — повторяю, заставляя голос не дрожать. — Где письма Кости, Паша?
— Это он тебе сказал? — продолжает смотреть на Макса, и лицо все больше кривится в отвращении. — Сука.
— Кто? — заставляю его посмотреть мне в глаза. — Кто, сука? Он? Почему? Потому что правду сказал? Теперь только такие лжецы, как ты, хорошими людьми считаются, да?
— Лиза… Все не так, — головой отчаянно качает. — Все, правда, не так.
— А как? — горько усмехаюсь. — Не было никаких писем? Скажи, что не было, даю слово, я поверю тебе. Даже если это будет ложь, она опять на твоей совести останется, но я поверю.
— Лиза, помочь? — Зоя, с явной тревогой на лице встревает в разговор, и я прошу ее не вмешиваться. Жду ответа от Паши. Очень жду.
— Я… — Паша тяжело сглатывает и смотрит виновато. — Я их сжег.
— Пока, Паша.
— Лиза, — кричит вслед. — Лиза, подожди, — хватает меня за руку и разворачивает к себе. — С ума сошла? Куда ты с ним собралась?
— Не твое дело, — О, да, смотрите все. Сегодня шоу "У школы" просто великолепное.
— Ты не можешь уехать с ним.
— Хватит, я сказала. Прекрати сюда приходить.
Вновь меня за руку хватает и к себе разворачивает. Пока его собственная рука вдруг не отлетает в сторону, а следом на асфальт падает и Паша.
— У боксеров не лучшие дни, а? — возвышается над ним Яроцкий, сжимая кулаки. — Что ж, я не побрезгую. Глупо такой шанс упускать, — хватает его за грудки и замахивается для удара. Приходится повиснуть прямо на этой руке и в самое ухо Максу закричать, чтобы он этого не делал.
— Прекратите.
— А меня так ты в прошлый раз не защищала.
— Потому что хватит уже, — оттаскиваю Макса в сторону, а он даже не сопротивляется. — Просто хватит уже бить друг другу рожи. Каково Косте на это все смотреть?
Тишина становится практически материальной, кажется, что за горло хватает и задыхаться заставляет. Пока слабые аплодисменты Вероники, наблюдающей за всем со стороны, не возвращают звуки на место.
— Поехали, — Макс надевает мне на голову шлем и помогает сесть на мопед.
— Ты не понимаешь, что делаешь, — Паша пытается до меня достучаться. — Только не он. Кто угодно, только не Яроцкий, — И повторяет: — Ты не знаешь, что делаешь.
— О, да, — Вероника оказывается рядом с Пашей и сверкает зловещей улыбкой. — Она действительно не знает, что делает.
— Спасибо за внимание, — Макс говорит таким тоном, будто финальные титры к фильму зачитывает, берет мои ладони и сцепляет их в замок на своем животе. — Мы с Лизой уезжаем, все остальные идут на хер.
Мопед выруливает в центр города, когда я понимаю, что мимо этого книжного магазина мы вроде бы уже проезжали.
