— Снимай, — уже расстегивает пуговицы, снимает с меня пальто и заставляет всунуть руки в рукава своей куртки. Такая теплая… И пахнет так приятно, что голова кружится.
— Спасибо.
Смотрит так, будто сказать что-то собирается, но вдруг передумывает, опускается на корточки и припадает спиной к стальной двери. Вижу, как взгляд тяжелеет, а лицо напрягается.
— Я завтра с Деном поговорю, — и даже говорит совсем другим тоном: жестким, холодным. — Пусть отдаст флэшку обратно.
Тяжело вздыхаю и присаживаюсь рядом:
— Даже я понимаю, что он не станет этого делать.
— Станет, — поворачивает голову ко мне, находит мою руку и крепко сжимает в своей. — Ден среди них всех самый нормальный. С вечеринки у тебя дома уже несколько дней прошло, но со мной никто так и не связался. Думаю… думаю им надоело. По крайней мере, ты им больше не интересна. Я надеюсь.
"О, это не так, Макс. Теперь они используют тебя, чтобы манипулировать мною".
— Не говори с ним, — прошу. — Забудь об этой флэшке. Пусть делают с ней, что хотят.
С печалью улыбается, а я пытаюсь ободряюще улыбнуться в ответ.
— Я втянул тебя в это, — головой качает. — Пока точно не буду уверен в том, что они оставили тебя в покое…
— Не надо, Макс.
Хмурится.
— Просто… просто не лезь в это.
— Говоришь, как Вероника, — фыркает.
Глупо спорить. Теперь нас со Светлаковой кое-что связывает — беспокойство за Яроцкого.
— Прекрати это, — шепчет.
— Что? — так же тихо.
— Я виноват, — смотрит глазами полными сожаления. — Черт, Лиза, я так сильно облажался… И мне за все отвечать. Не тебе. Ты никому ничего не должна. Так что… думай о себе. Прекрати за меня беспокоиться.
— Я… я пытаюсь. — И еще тише: — Не получается.
Порыв ветра ударяет по стальному козырьку над нами и заставляет вздрогнуть, отвести от Макса глаза и до боли стиснуть зубы от понимания: боже… как же сильно я за него беспокоюсь.
Несмотря на холод, руки Макса всегда теплые, а когда касается ими моей щеки, даже горячо становится. Мягко проводит кончиками пальцев по скуле и ниже… осторожно… по губам. Смотрит на них будто ему больно. Будто себя ненавидит за то, что касается меня, будто права на это не имеет.
"Ты — живое напоминание о смерти Кости"
— Телефон звонит, — прочищаю горло и опускаю голову.
Лезет в карман джинсов, достает телефон и сбрасывает вызов.
— Что ей надо? — бормочет себе под нос. — В пятый раз звонит. — Что у нее за проблемы опять?
— У кого?
Макс подносит дисплей к моим глазами, где светится надпись пропущенных с именем "Багрянова малая".
— Это…
— Я поняла, что это Полина, — теперь я не на шутку встревожена. — Почему она тебе звонит?
— Я не знаю, что ей от меня надо, — отводит взгляд.
— Ответь ей.
— Не хочу.
— Почему? — Качаю головой. — Постой, вы же… вы же вроде не особо дружите.
Тяжело вздыхает, сбрасывает кепку с головы и ерошит волосы:
— Мы вообще никак не дружим.
— После игры оно и понятно.
— Знаю.
— Не понимаю, зачем ее надо было втягивать?
— Лиза, — смотрит строго. — Давай не будем. Я просил тебя не задавать этих вопросов. По крайней мере, до тех пор, пока я точно не буду уверен, что тебе ничто не угрожает. Я сам это все дерьмо начал, сам и закончу. Просто не лезь.
— Она — моя сестра. И я всего лишь хочу знать, что у вас опять с ней за дела.
— Нет у нас никаких дел.
— Тогда зачем она тебе звонит?
— Лиза… — понурый взгляд в сторону отводит. — Черт… Все сложно. — Облизывает губы. — Не знаю, как объяснить… Я хочу, чтобы у вас с сестрой все было нормально. Дай мне время все исправить. Не задавай вопросов. Я не могу сейчас тебе на них ответить. Пожалуйста…
Тяжело вздыхаю:
— Сколько еще бед натворит эта игра…
— Тебе она больше вреда не причинит. Обещаю.
— А тебе?
Мрачно усмехается и откидывается затылком на стальную дверь:
— Я не хочу тебе врать.
— Тогда скажи правду. Я… я запуталась. Я так сильно запуталась. Что происходит? Почему мы здесь? Почему ты со мной?
Долго смотрит, но не слова подбирает, а словно просто не хочет сразу отвечать.
— Я не знаю, — говорит искренне. — Мне просто… просто нравится на тебя смотреть. — Грустно усмехается, вновь волосы ероша. — Костик мне бы мозги за это вышиб. А если бы узнал, что я… ну ты поняла.
— Это ради игры.
— Я тоже так думал, — с печалью улыбается и взглядом насквозь пронзает. — Пока не поцеловал тебя.
Теперь телефон звонит у меня. "Мама".
— Мне… мне домой пора… наверное, — говорю сумбурно.
— Да, — неловко откашливается и поднимается на ноги. — Пока, братишка, — смотрит в небо и принимается открывать дверь.
— Так ты поэтому сюда приходишь, — с пониманием смотрю Максу в спину.
— Вроде того, — небрежно пожимает плечами. — Здесь ближе к небу.
Стоит Максу открыть дверь и подать мне руку, как словно по волшебству дождь прекращается, и яркое солнце сквозь грозные тучи роняет на нас свои лучи.
— Пиццу ты так и не попробовала, — усмехается, забирая шлем у меня из рук. Смотрит на мой подъезд и снова на меня.
И что делают в такой ситуации? Почему ладони потеют, а во рту, как в раскаленной пустыне, пересохло все?
— Лиза… Ничего сказать мне хочешь?
— Э-э… нет.
— Не хочешь врать, или действительно сказать нечего?
— А тебе?
